И он извлекал. У римлян не было принято произносить речи при погребении молодых 
женщин, и Цезарь первым нарушил это правило, когда умерла его жена Корнелия. 
Народ по достоинству оценил этот шаг, восславив доброту, благородство и 
гражданское мужество безутешного вдовца.

А он получал все новые и новые должности и не жалел денег на театры, народные 
увеселения и подарки. Во время одного праздника он выставил триста двадцать пар 
гладиаторов, заплатив за это целое состояние, что было по достоинству оценено 
народом.

Ободренный этой оценкой, Цезарь идет на довольно рискованный шаг: он выставляет 
на Капитолии статуи Гая Мария и богинь Победы, несущих добытые им трофеи. И это 
при строгом запрете властей даже упоминать имя Гая Мария, при отказе 
реабилитировать его сторонников, которые продолжали именоваться врагами 
государства!

И это тоже оценил народ, избравши Юлия Цезаря верховным жрецом государства.

Его репутация грозила быть серьезно подмоченной практически всего лишь один раз,
 когда был раскрыт антигосударственный заговор Катилины и в сенате решались 
судьбы заговорщиков. Цезарь избавил их от смертной казни, чем вызвал серьезные 
подозрения в его причастности к заговору, а Цицерон открыто обвинил его в этом, 
и если бы не вмешательство народа, пришедшего защищать своего любимца, карьера, 
а возможно, и жизнь Цезаря на этом и завершились бы.

Испуганный народной активностью сенат принимает спешное решение учредить 
ежемесячные хлебные раздачи для бедняков, что также, хоть и косвенно, но 
связалось с именем Цезаря.

К тому времени он был женат на Помпее, внучке Суллы. Брак этот продлился 
недолго по причине громкого скандала, связанного с тем, что в дом Цезаря во 
время женского священного таинства проник переодетый весталкой некий Публий 
Клодий, юный развратник, видимо, испытывавший дискомфорт от того, что в его 
«коллекции» недостает жены Цезаря. Есть серьезные основания полагать, что жена 
Цезаря и сама была не прочь отведать запретного плода, так что здесь имел место 
предварительный сговор.

Нарушитель священного таинства был изобличен (случайно, правда, но это не 
меняет сути дела) и привлечен к суду за «оскорбление святынь». Наиболее 
влиятельные сенаторы поддержали обвинение, хорошо зная о бесчинствах Клодия и 
решив в конце концов положить им конец. Но… В дело активно вмешались народные 
массы, которые традиционно поддерживают разбойников, воров, развратников, 
насильников и прочую нечисть, которая им гораздо ближе по духу, чем философы, 
ученые, поэты и т.д. Можно, конечно, сказать, что эти слова — клевета, но факты 
утверждают обратное, и какой-нибудь Робин Гуд или Стенька Разин гораздо 
популярнее в народе, чем Джордано Бруно или Ломоносов. И тут уж ничего не 
поделаешь…



КСТАТИ:

«Предосудительно — давать определения неизученным вещам; низко думать чужим 
умом; раболепно и недостойно человеческой свободы покоряться; бессмысленно — 
соглашаться с мнением толпы, как будто количество мудрецов должно превосходить, 
или равняться, или хотя бы приближаться к бесконечному количеству глупцов».

Джордано Бруно



Комментарии, пожалуй, излишни.

Итак, народ решительно выступил на защиту столь милого его большому сердцу 
Клодия, заставив призадуматься самых принципиальных обвинителей. Цезарь 
немедленно развелся с Помпеей. Его вызвали в суд как главного свидетеля 
обвинения, но он твердо заявил, противореча показаниям матери и сестры, что ему 
ничего не известно о прелюбодеянии. Когда же его спросили, почему же тогда он 
развелся с женой, Цезарь ответил: 
«Потому что мои близкие, как я полагаю, должны быть чисты не только от вины, но 
и от подозрений».

Эти слова впоследствии трансформировались в крылатую фразу: 
«Жена Цезаря должна быть вне подозрений».

Клодий был оправдан, к стыду римского суда, так как большинство судей подало 
при голосовании таблички с надписью «NL» — «non licet» — «неясно» (т.е. 
«воздержался»), чтобы не гневить чернь и не бросать открытый вызов патрициям.