| |
И на арену Истории выходит один из самых ярких, самых незаурядных ее персонажей
—
Гай Юлий Цезарь(100—44 гг. до н.э.). Следовало бы добавить: «…и самых
неоднозначных…»
Великий полководец и беззастенчивый популист, образец несгибаемого мужества и…
пассивный гомосексуалист, что, впрочем, не мешало ему быть покорителем
огромного числа женщин, аскет и гурман, человек долга и прожигатель жизни…
Римская вазопись
Будучи родственником Гая Мария, он в юные годы вынужден был бежать из Рима,
спасаясь от репрессий Суллы. Он долгое время скитался по Италии, а затем нашел
приют у царя Вифинии Никомеда IV Филопатора. Как утверждают многие из его
современников, он тогда стал «женой» этого доброго царя.
АРГУМЕНТЫ:
«Это был позор тяжкий и несмываемый, навлекший на него всеобщее поношение. Я не
говорю о знаменитых строках Лициния Кальва: „…и все остальное, чем у вифинцев
владел Цезарев задний дружок…“ Умалчиваю о речах Долабеллы и Куриона-старшего,
в которых Долабелла называет его „царской подстилкой“ и „царицыным разлучником“,
а Курион — „злачным местом Никомеда“ и „вифинским блудилищем“… А Цицерон
описывал в некоторых своих письмах, как царские служители отвели Цезаря в
опочивальню, как он в пурпурном одеянии возлег на золотое ложе и как растлен
был в Вифинии цвет юности этого потомка Венеры. Мало того, когда однажды Цезарь
говорил перед сенатом в защиту Нисы, дочери Никомеда, и перечислял все услуги,
оказанные ему царем, Цицерон его перебил: „Оставим это, прошу тебя: всем
отлично известно, что дал тебе он и что дал ему ты!“
Гай Светоний Транквилл. «Жизнь двенадцати цезарей»
Даже если все это — не ложь, то нет причин всплескивать руками; в те времена
подобные приключения были в порядке вещей, так что как-то странно звучат слова
Светония относительно «позора тяжкого и несмываемого»,
Так или иначе, но Цезарь, вернувшись в Рим после смерти Суллы, немедленно
приступил к его покорению как в прямом, так и в переносном смысле, и делал это
столь решительно, что разговоры о «голубых» приключениях едва ли могли привлечь
чье-то внимание. Цезарь, как говорится, во мгновение ока завоевал всеобщую
любовь простотой манер, обходительностью, блестящим красноречием и безоглядной
щедростью, которая всегда сводит на нет любые обвинения в аморальности.
Среди хора восторженных голосов, славящих восходящую звезду римской
политической элиты, звучал единственный, пожалуй, голос, призывающий немедленно
остановить восхождение к вершинам власти могильщика римской демократии. Это был
голос знаменитого оратора и философа
Цицерона(106—43 гг. до н.э.), но его, как и вещую Кассандру, никто не хотел
слушать…
Юлия Цезаря избирают военным трибуном.
Этот человек, несомненно, обладал тем таинственным свойством, которое принято
называть харизмой или «фактором-Х», — свойством, дающим его обладателю
возможность повелевать другими людьми, заражать их желанием повиноваться. И
если это свойство подчас реализуется просто так, без всякой осознаваемой
причины, то в случае Юлия Цезаря причин было более чем достаточно.
Он умел идти ва-банк, идти красиво, дерзко, эпатирующе, но этот эпатаж, вопреки
сложившимся стереотипам, не вызывал негативных реакций усредненной массы, а
напротив, она проникалась восхищением, переходящим в желание целовать следы…
КСТАТИ:
«Где есть масса людей, там сейчас же является вождь. Масса посредством вождя
страхует свои тщетные надежды, а вождь извлекает из массы необходимое»
Андрей Платонов. «Чевенгур»
|
|
