Замужние женщины в случае своего бесплодия снова обращались к Мутинусу, чтобы 
он посодействовал зачатию. В этом случае контакт с внушительным органом бога 
был также вполне реальным. Греческий бог Дионис превратился в римского Вакха, в 
честь которого совершались разнузданные оргии, не носившие, правда, такого 
массового характера, как другие римские празднества.

Самыми древними оргиастическими празднествами были так называемые Флоралии, 
учрежденные какой-то популярной проституткой.

Знаменитые римские сатурналии — всеобщие праздники неуемной радости — неизменно 
состояли из двух отделений. Первое называлось «ночь пьянства» (или «пьяная 
ночь») и имело своим содержанием безудержные возлияния до, как говорится, 
положения риз, причем в масштабах всего города. Второе отделение начиналось с 
восходом солнца и представляло собой день отчаянного разврата, массового, 
обезличенного, всеобщего.

Очень популярными среди римлян были и праздники в честь бога Либера, когда по 
городу возили на повозках огромные деревянные фаллосы, после чего на людных 
площадях самые уважаемые матроны украшали их цветочными гирляндами. А вокруг 
безумствует ажиотаж поклонения мужским гениталиям, причем в самом буквальном 
смысле, что означало массовый сеанс орального секса. У греков такого не было. 
Могло быть массовое соитие, да, но не массовое сексуальное обслуживание. Совсем 
иная окраска, совсем иная…

Греки своими оргиями выпускали пар из перегретого котла желаний, а римляне 
использовали оргии в качестве полигона для испытаний темных инстинктов, так что 
переход от массового сексуального обслуживания до проявлений сексуальной 
жестокости, а затем и жестокости как таковой был довольно быстрым и плавным.

Можно с уверенностью предположить, что большинство римлян были приверженцами 
садомазохизма и находили особое, изощренное наслаждение в азартном 
саморазрушении.

Римские вакханалии по уровню агрессивного разврата никак не уступали прочим 
празднествам, но проводились более изолированно. С ними связаны вспышки 
групповой истерии и сексуального насилия. В какой-то мере они были сродни 
греческим Дионисиям, но в этом варианте оргиастическое действо перестало быть 
очистительным, превратившись в своего рода наркотик, побуждающий уже не к 
сексуальной раскрепощенности, как у греков, а к садомазохистским извращениям, 
которые преподносились как воля того или иного бога. Таким образом римляне 
возлагали на плечи своих богов ответственность за собственные пороки, которые, 
как известно, распространяются гораздо быстрее и эффективнее, чем добродетели.




Пан и коза


Римские пороки нашли самую, пожалуй, благодатную почву для своего произрастания 
— у этрусков, что традиционно славились легкомыслием и любовью к роскоши.

По свидетельству римских историков, этрусские женщины тщательно холили свои 
тела и отдавали их в пользование любому желающему, причем не утруждая себя 
поисками укромных мест. Дети этрусков вступали в сексуальную жизнь, начиная с 
неприлично раннего возраста, а их отцы и матери усматривали высшее наслаждение 
в однополой любви и зоофилии.

А в Риме буйным цветом расцветала, кроме обычной, традиционной, религиозная 
проституция. В центре города возвышалось восемь (!) храмов богини Изиды (Изис), 
у которых постоянно ждали клиентов толпы храмовых проституток, как и у храма 
матери богов, Кибелы, который располагался на Палатинском холме.

Храмы, улицы, хижины бедняков и дворцы патрициев, базары, цирки, театры — все 
они были аренами воинствующего разврата.

Трезво мыслящие римляне (были и такие) выражали беспокойство по поводу 
атмосферы похоти, дикости и бессмысленной жестокости, царившей в государстве. 
Некоторые ораторы предупреждали о том, что такая атмосфера угрожает не только 
величию Рима, но и его элементарной безопасности. Как это всегда бывает, такого 
рода предупреждения остались лишь актом сотрясения воздуха…



КСТАТИ:

«Когда господствует страсть, нет места для умеренности. И вообще в царстве 
наслаждения добродетели нет места».

Архит из Тарента