Лейя откинулась в кресле. Эта вспышка эмоций у президента, только что…
— Вам и не надо, чтобы предложение Пеллаэона оказалось искренним, верно? — 
спросила она. — Вы хотите, чтобы это оказалась уловка.
Гаврисом спрятал взгляд и с присвистом засопел.
— Оглянитесь вокруг, Лейя, — сказал он, махнув крылом в сторону иллюминатора 
каюты. — Две сотни военных кораблей, десятки разных народов собрались здесь в 
готовности развязать гражданскую войну во имя своего личного представления о 
справедливом возмездии за Каамас. Новая Республика на грани саморазрушения, а я 
ничего не могу поделать, чтобы предотвратить его.
— Хэну удалось достать копию каамасского документа, — сказала Лейя. — Он 
прибудет завтра. Это снимет большую часть напряженности.
— Не сомневаюсь в этом, — безрадостно согласился Гаврисом. — Но в сложившейся 
ситуации я не смею надеяться, что даже полная версия каамасского документа 
прекратит противостояние. Мы с вами оба знаем, что для многих из потенциальных 
воюющих сторон Каамас стал всего лишь удобным предлогом, чтобы заново развязать 
старые войны с давними недругами.
— Я понимаю, — сказала Лейя. — Но если лишить их предлога, они отступятся.
— Или найдут другой предлог, — с горечью в голосе возразил Гаврисом, — Лейя, 
суть в том, что Новая Республика стоит на пороге распада. Мы все разные, и эта 
пропасть между расами грозит развести нас по разные стороны фронта. Нам нужно 
время, чтобы подготовить отпор собравшимся здесь армиям, чтобы провести 
переговоры, составить план, чтобы создать хоть какое-то подобие единства, 
способное сплотить все эти народы, — он крылом указал на роящиеся корабли за 
иллюминатором. — Но у нас больше нет времени. Этот кризис похитил его у нас. Я 
должен отыграть время обратно.
— Каамасский документ поможет выиграть время, — не сдавалась Лейя. — Уверена, 
он поможет.
— Возможно, — без выражения согласился Гаврисом. — Но, как президент, я не имею 
права возлагать на каамасский документ все надежды. Я должен быть готов 
использовать во благо Новой Республики любую общую цель, любое исторически 
сложившееся общее отношение, которое могло бы снова объединить народы, — он 
постучал крылом по деке Лейи. — И, если потребуется, даже любого общего врага.
— Но Империю уже и настоящим врагом-то не назовешь! — возразила Лейя, из 
последних сил стараясь не сорваться на крик и размахивание руками. — Она 
слишком маленькая и слабая!
— Возможно, — повторил Гаврисом; он говорил с мягким присвистом, у него 
получалось «восмош-шно». — Но покуда она еще существует, у нас есть против кого 
объединяться.
— Вы же это не всерьез, — внутренне похолодев, сказала Лейя. — Развязать 
полномасштабную кампанию против Империи сейчас — все равно что инициировать 
геноцид. Это будет избиение, а не война.
Она уже почти ожидала, что Гаврисом ответит своим непрошибаемым «возможно», но 
калибоп лишь покачал головой.
— Я знаю, — сказал он. — И поверьте, мне это по душе не больше, чем вам, Лейя. 
На самом деле, если потом меня обвинят, что я тем самым использовал народ 
Империи, — я не стану возражать. Но сейчас не важно, кем я войду в историю и 
что будут говорить обо мне потомки. Предотвратить распад Новой Республики — моя 
работа, и я выполню ее, чего бы это ни стоило.
— Возможно, — сказала Лейя, — у меня больше веры в наш народ, чем у вас.
— Возможно, — кивнул Гаврисом. — И я искренне надеюсь, что вы правы.
С минуту они сидели молча.
— Насколько я понимаю, вы не станете обнародовать новости о мирной инициативе 
Пеллаэона, — сказала наконец Лейя. — Тогда, с вашего позволения, я пока займусь 
составлением списка делегаций для всеобщей мирной конференции. На тот случай, 
если и когда вы решите дать делу ход.
Президент поколебался, но кивнул.
— Я восхищаюсь вашей убежденностью, советник, — проговорил он. — И мне остается 
только сожалеть, что я не могу разделить ее. Да, прошу вас, займитесь списком.
— Спасибо, — Лейя встала из-за стола и забрала свою деку. — Я представлю его на 
ваше утверждение к завтрашнему дню, — она повернулась, чтобы уйти.
— У вас, конечно, всегда остается и иной выход, — добавил вдруг Гаврисом ей 
вдогонку. — Вы ведь всего лишь временно сложили с себя обязанности президента. 
При условии, что Сенат одобрит это решение, вы можете снова занять этот пост — 
прямо сейчас.
— Я знаю, — сказала Лейя. — Но сейчас не время. С тех пор как каамасский 
документ всплыл из небытия, голосом Корусканта были и остаетесь вы. Не стоит 
это так внезапно менять.
— Возможно, — сказал Гаврисом. — Но многие в Новой Республике полагают, что 
калибопы искусны лишь в речах. Вероятно, время речей миновало и настало время 
действовать.
— Время действовать действительно настало, — согласилась Лейя. — Но это еще не 
значит, что время речей ушло. Жизнь всегда требует от нас и того, и другого.
Калибоп тихонько, с присвистом вздохнул.
— Тогда я буду продолжать речи, — проговорил он, — и оставлю действия вам. И да 
пребудет Великая сила с нами обоими.
— Да пребудет Великая сила со всеми нами, — мягко поправила Лейя. — Спокойной 
ночи, президент Гаврисом.
33
Она подождала час, пока не стихли все звуки в доме. Затем, выбравшись из 
постели, выскользнула из комнаты в огромном подземном комплексе, который служил