Если не считать ужасных мгновений, которые она однажды провела, скорчившись в 
тени и дожидаясь, когда взбешенные полицейские пробегут мимо, это были две 
самые долгие минуты в ее жизни. Тумз, не моргая, следил за тем, как она 
раздевается, и время от времени облизывал губы. Выражением лица он напоминал 
голодного тигра, который играет с барашком, прежде чем прыгнуть и растерзать 
его.
Чандрис не торопилась, вкладывая в каждое движение как можно больше неги и 
чувственности. Ей еще не доводилось проделывать ничего подобного, но на одной 
вечеринке подружки приятелей Триллинга устроили импровизированное состязание, и 
воспоминания об этом, хотя и довольно неприятные, накрепко отпечатались в ее 
мозгу.
Но как бы она ни оттягивала развязку, отпущенное ей время подходило к концу. 
Дыхание Тумза стало коротким и прерывистым; он следил за Чандрис, содрогаясь 
всем телом. Она почувствовала исходящий от него запах алкоголя, который еще 
более усугублял его возбуждение. Тумз сгорал от желания и был готов к действию; 
уже очень скоро его нетерпение и страсть преодолеют даже те остатки 
самообладания, на которое еще был способен его отравленный наркотиками и 
спиртным разум.
И когда это произойдет…
Когда это произойдет, Чандрис сделает то, что должна сделать. И неважно, права 
она или нет, будет ли ее поступок омерзительным или просто неприятным, она 
пройдет свой путь до конца. Орнина и Ханан надеются на нее.
А у Ангелмассы продолжают погибать люди.
Чандрис уже обнажилась до талии и принялась медленно скатывать по бедрам 
трусики, когда наконец взревела сирена учебной пожарной тревоги, которую она 
запрограммировала накануне.
— Что это? — выдохнула она, рывком обернувшись и едва не потеряв равновесие 
из-за туфли, случайно попавшей ей под ногу. — Это полиция!
— Нет, нет, — неузнаваемым голосом произнес Тумз. — Это пожарный извещатель. 
Наверное, какой-то болван сбросил компьютерную систему…
— Пожар? — взвизгнула Чандрис, содрогнувшись, как будто в нее угодила пуля. — 
Пожар?
— Это всего лишь учебная тревога, — успокаивал ее Тумз. — Глупое недоразуме… 
Стойте!
Но было поздно. Чандрис уже подхватила сброшенную блузку — вместе с жезлом — и 
босиком подбежала к столу.
— Стойте! — вновь крикнул Тумз. Его вышитая туника с шорохом скользнула по 
обивке дивана; поднявшись на ноги, он двинулся вслед за девушкой. Не 
задержавшись у стола ни одного лишнего мгновения, Чандрис на бегу выхватила 
расписку из коробки и метнулась к двери.
— Эй! Вернитесь! — рявкнул Тумз голосом, в котором зазвучала угроза; 
перспектива опять остаться наедине со своими неутоленными желаниями явно 
пришлась ему не по вкусу. Он ринулся во весь опор, надеясь перехватить Чандрис 
у двери.
Но он тоже был босиком и путался в длинных полах туники, а Чандрис уже набрала 
скорость. Как только она навела жезл на дверь и нажала кнопку, панель с 
похвальной быстротой сдвинулась в сторону, и она проскользнула в проем, 
опережая преследователя на три шага. Ее голой спины коснулось дуновение воздуха 
— это Тумз взмахнул рукой, тщетно пытаясь поймать ее. Наконец она выскочила из 
кабинета и пересекла приемную.
Тумз бежал за ней, то проклиная ее, то умоляя и упрашивая остановиться. Чандрис 
была проворнее и моложе, но Тумз находился в прекрасной форме, и к тому времени,
 когда девушка оказалась у двери в вестибюль, он едва не наступал ей на пятки.
И не выказывал ни малейшего желания прекратить погоню. Он заплатил за этот шанс 
и не собирался упускать его без борьбы. И если учесть, что от улицы Чандрис 
отделял лабиринт дверей, коридоров и лифтов, казалось неизбежным, что рано или 
поздно он потащит ее к своему дивану с перьями, если потребуется — за волосы.
Чандрис помнила, что дверь приемной открывается наружу. Выставив плечо, она 
навалилась всем весом и распахнула ее, но потеряла при этом скорость. Тумз 
нагнал ее, как только она оказалась в коридоре. С торжествующим воплем он 
ухватил ее сзади за трусики.
— Попалась, мерзкая…
Тумз так и не успел произнести последнее слово. Он в ужасе остановился; его 
пальцы разжались и выпустили трусики девушки, словно их внезапно охватило пламя.

Судя по выражению лиц восьми мужчин и женщин, стоявших на складных малярных 
подмостках по обе стороны коридора, они были испуганы ничуть не меньше. 
Вытаращив глаза и забыв о своих кистях и ведрах с краской, они смотрели на 
Тумза, который лихорадочно сучил руками, спеша запахнуть свою тунику и хотя бы 
отчасти сохранить достоинство.
Чандрис не думала ни о достоинстве, ни об эффекте, который произвела эта сцена. 
Крепко прижимая блузку к груди, она побежала между подмостками, продолжая 
кричать: «Пожар! Пожар!»
Никто не пытался ее остановить. Насколько она заметила, рабочие даже не 
шевельнулись, разве что проводили ее взглядами. Она стремительно промчалась к 
дверям лифтов у дальнего конца коридора. Напротив открывался выход на лестницу, 
и, с облегчением вздохнув, она свернула туда и побежала вниз по ступеням.
Спустившись на два этажа, она вновь выскочила в коридор и проскользнула в 
ближайший дамский туалет. Одежда, которую она оставила здесь, войдя в здание 
четверть часа назад, лежала на месте. Несколько минут спустя девушка вернулась