«розы реальностей».
– Удди будет ждать вас везде, и обойти его будет трудно, – сказал Васиштха. – 
Нужен какой-то нестандартный ход, чтобы отвлечь его внимание, лишь тогда у вас 
появится шанс отыскать своего ученика и помочь ему.
Самандар, расхаживающий по центральному залу пещеры, напоминающей сокровищницу 
Али-Бабы сверкающими самоцветами стенами, и прислушивающийся к далекому 
ментальному шуму поисковых «собак» пентарха, подозрительно глянул на старика, 
сидевшего в каменном кресле, больше напоминающем трон.
– Хранитель, а почему вы помогаете нам, нарушая принцип невмешательства, 
который требует соблюдать Круг?
Мария, склонившаяся над ложем Василия, подняла голову, чтобы обратить внимание 
Вахида Тожиевича на некорректность вопроса, но, к ее удивлению, Васиштха не 
обиделся и не разгневался, пребывая в состоянии сосредоточенного «созерцания 
вечности».
– Круг Великого Молчания закончил свое существование, – просто сказал он, 
погладив узловатую головку посоха. – Отчасти – по своей вине. Необходимо 
создавать новый Круг, проповедующий принципы адекватного ответа на любое 
действие человека. А помогаю я вам не столько из альтруистического отношения к 
жизни, сколько по просьбе моего ученика, Хранителя Матфея.
– Матфей – ваш ученик?!
– Что в этом удивительного? Я думал, мой Путь в «розе» пройден до конца, но я 
ошибался. Мне еще рано уходить.
Самандар не нашелся, что ответить, и подошел к Марии.
– Ну, как он?
– Все так же. Бродит где-то… Боюсь, он зомбирован.
– С чего ты взяла?
– Взрыв подействовал на него сильнее, чем на любого из нас, то есть был 
настроен именно на его психические частоты, а это означает, что мина готовилась 
для него… и для Стаса. Удди отлично знал, кто такие Котовы.
– Откуда? Впрочем, это неудивительно, он мог узнать это и через Рыкова. Но 
почему ты решила, что Василий Никифорович зомбирован?
Мария неопределенно повела плечиком.
– Интуиция… Дай Бог, чтобы я ошибалась!
– С нами уже такое случалось. Соболев тоже был зомбирован когда-то, пока мы не 
экзорцировали его с помощью шактипата.
– Мне рассказывал Стас…
Василий в очередной раз вздрогнул, и оба посмотрели на него. Мария вытянула 
руку, подержала вниз ладонью над лбом Котова, позвала:
– Василий Никифорович!..
Василий медленно перевел взгляд с потолка пещеры на лицо девушки, но потом 
снова стал смотреть вверх.
– Он меня слышит, но перейти порог мыслительной активности не может.
– Ему помогут мои коллеги, – напомнил о себе Хранитель Васиштха. – Вам пора 
уходить.
– Только он, – кивнул на больного Самандар, – знает формулу тхабса. Без него 
мы…
– Я отправлю вас домой. Прощайте и не поминайте лихом. Желаю удачи.
Вахид Тожиевич открыл рот, чтобы предупредить Хранителя, спросить, может ли он 
перенести их в тот район Москвы, который они укажут, но Васиштха уже включил 
магический механизм перемещения, которым владел сам, и трое людей оказались в 
своей реальности, в точке, откуда начинали последнее путешествие в «розу», то 
есть в квартире Юрьева. На вопрос: почему так получилось? – Хранитель ответить 
уже не мог, скорее всего он просто прочитал воспоминание в памяти Самандара, но 
это уже не играло роли, размышлять на эту тему было поздно, потому что в 
квартире кардинала вернувшихся ждала засада.
Вахид Тожиевич понял это сразу, Мария сообразила позже, когда уже начался бой и 
в спальню отца, в которой они оказались, ворвались здоровенные парни в 
пятнистых комбинезонах.
Самандар уложил троих в первые же секунды боя, но спецназовцев было гораздо 
больше, и один из них успел разрядить в директора МИЦБИ «глушак», сбивший 
восприятие Вахида Тожиевича и замедливший его реакцию. После чего бой длился 
еще несколько секунд, пока на Самандара не набросили прочную капроновую сеть и 
не задавили массой тел.
Марию не тронули, только навели на нее и на лежащего на полу Василия стволы 
автоматов. Девушка не стала демонстрировать свои возможности гипервнушения 
(возможности Светлады, естественно), врагов все-таки было слишком много, и ее 
попытки освободиться ни к чему бы не привели, поэтому она и не сопротивлялась.
– Кто вы? – испуганно спросила она.
Парни не ответили, расступились, и в комнату вошел высокий сухопарый человек 
лет пятидесяти, в темно-синем гражданском костюме, с длинным костистым лицом и 
стальными глазами, выдающими его внутреннюю силу. Мария поежилась, вдруг 
понимая, что этот властный человек знает о них все.
– Где младший? – отрывисто спросил он.
– Его с нами не было, – ответила Мария, догадываясь, что речь идет о Стасе. 
Выпрямилась, с вызовом посмотрела на сухопарого начальника спецназа. – Я дочь 
советника президента Юрьева. Кто вы?
Сухопарый усмехнулся.
– Директор Федеральной службы безопасности Первухин, прошу любить и жаловать. А 
ваш отец, милая мисс, обвиняется в государственной измене и подлежит задержанию.
 Где он, кстати?