пальца раздробил переносицу, вталкивая в каюту. Заскочил туда и сам: три койки, 
лакированное дерево стен, пейзажи в багетах по стенам, стол посреди, освещенный 
красивым бра, двое застывших парней с картами в руках, на лицах только-только 
начинает зарождаться удивление. Ну и продолжайте в том же духе, ребята, только 
во сне. Вкушайте пранаяму, как учит Йога Видья.
Двумя касаниями Василий усыпил обоих, мельком подумав, что первый еще может 
выжить. Метнулся обратно в коридор, чтобы увидеть, как закрывается дверь каюты, 
откуда высовывался охранник, получивший звезду сюрикэна. Иван Терентьевич на 
несколько секунд задержал реакцию того, кто находился в каюте, но держать 
больше не мог, потому что это был зомби-легионер.
Раздумывать было некогда, и Василий ударом кансю – «рука-копье» – пробил дверь, 
достав того, кто ее закрывал. Второй удар сорвал замок, а третьего не 
потребовалось – в каюте находились лишь двое охранников.
Но оставались еще четверо, и это были уже профессионалы, ни на что не 
отвлекающиеся во время службы. Двое из них стерегли второй блок апартаментов 
– с другой стороны прохода, но, к счастью, сидели не в нише для часовых, а 
внутри каюты, в гостиной. Еще двое дежурили на носу, в тамбуре, ведущем в 
нижние помещения теплохода, и в каюту с барботажной ванной. Их Василий смог 
нейтрализовать в самый последний момент, когда оба уже собрались открыть огонь, 
заметив черный, несущийся по коридору вихрь. Его спасло лишь одно последствие 
зомбирования: у зомби-солдат реакция все же была замедленной по сравнению с 
нормальными людьми. Охранники не успели вызвать по рации начальника караула. 
Первый умер с кинжалом во рту, пронзившим мозг, второй лишился головы от удара 
меча-тамэ.
Вася остановился над телами, тяжело дыша, чувствуя, как сердце рвется через 
горло. Прошла целая минута, пока он смог восстановить силы и снова выйти в меоз.
 Краем глаза заметил какое-то движение сзади, вращательным взмахом кисти бросил 
сюрикэн и едва успел отклонить траекторию броска чуть в сторону. Это появился 
Парамонов.
– Тьфу на вас! – прошипел сквозь зубы Василий. – Зачем вы влезли сюда? Я же мог 
вас убить!
– Изменились условия. Приближаются Посвященные. Через четверть часа они будут 
здесь.
– Кто, Рыков?
– Трое: Рыков, Мурашов и Головань.
– О, черт! Ждите здесь, я нейтрализую еще двоих на этой палубе…
– Они уже спят, все в порядке, можно идти вниз.
– Вы усыпили зомби?! Как вам это удалось?
– Не время объясняться. Идите вперед, я прикрою спину. Ульяна предупредит, 
когда Рыков и компания будут близко.
Василий глубоко вздохнул, задержал дыхание, как перед прыжком в воду, перешел 
на темп и юркнул в колодец со ступеньками, ведущий в трюм и машинное отделение.
КТО СТОИТ НА СВОЕМ, ДАЛЕКО НЕ УЙДЕТ
Мурашов и Головань прибыли в Рязань на самолете частной авиакомпании «Шершень», 
на самом деле принадлежащей Службе внешней разведки. Но поскольку у Мурашова, 
как секретаря Совета безопасности, был допуск на любой военный сверхсекретный 
объект, он имел возможность пользоваться им по своему усмотрению.
Прибыли двое из Девяти со своими пятерками телохранителей, и встречавший их в 
аэропорту в два часа ночи на летном поле Рыков отметил про себя: Посвященные не 
стали передвигаться без подстраховки. Сам Герман Довлатович начал прикрывать 
спину зомби-командой давно.
Встреча Посвященных II ступени, кардиналов Союза Девяти, напоминала сход 
крестных отцов мафии: ни объятий, ни приветствий, ни рукопожатий – короткие 
поклоны и перекрест стали во взглядах. Сентиментальными эти люди не были 
никогда. Но все же в данный момент они представляли коалицию, группу людей, 
делавших одно дело, поэтому о разногласиях временно забыли.
– Докладывай обстановку, – сказал Мурашов, усаживаясь в бронированный 
«мерседес» Рыкова.
Герман Довлатович оглянулся на Голованя, не торопившегося к машине, кивнул на 
него:
– Что это с Кириллом?
Мурашов тоже оглянулся:
– Не знаю, чувствует что-то… всю дорогу молчал. О своей встрече с Соболевым он 
так ничего толком и не сказал.
– Просто он хорошо усвоил правило: в наше время все можно сделать, но не все 
сказать.
Мурашов усмехнулся:
– Возможно.
– Кирилл, время, – поторопил директора МИСИ Рыков.
Головань подошел, запахивая плащ.
– Знаете что, господа, я не поеду.
Оба Посвященных переглянулись, потом Мурашов вылез из машины.
– Что с тобой происходит, Кирилл? Уж не зомбировал ли тебя Соболев?
Головань покачал крупной головой, глаза его отразили звезды и синие фонари 
взлетной полосы.
– Мне не нравится это место… мне не нравится, что во всем деле с «глушаками» 
замешан Юрьев… мне вообще не нравится вся эта затея – со сменой координатора. 
Нет, джентльмены, я подожду влезать в болото сомнительных дефиниций и расчетов.
Рыков и Мурашов обменялись взглядами.
– Кирилл, ты что, боишься?