владели телом и знали методы очищения организма от «шлаков» витальных пси-атак.
После очередного улета Хватова к воротам ангара в дело вмешались его сослуживцы,
 которым надоело ждать результата поединка. Начали они с демонстрации своей 
несокрушимой мощи и непробиваемости, показав неплохую технику карате-дзицу, но 
выдерживать соревнование в скорости с Матвеем не могли. Зато и сомнений в 
правильности применения спецсредств не имели. Когда двое из них легли на бетон 
и не встали, оставшиеся двое просто начали пальбу, не расслышав сдавленного 
крика Хватова: «Не стрелять!»
Вряд ли Матвей продержался бы долго, не имея с собой ничего, кроме расчески, 
бумажника и носового платка. Но ему помогли.
Одновременно с начавшейся стрельбой рядом с «крайслером» директора ФСБ 
появилась черная «мазда», из нее выскочили три человека и бросились в гущу 
сражения, сразу изменив ход боя. Бугаеподобные стрелки Хватова прекратили огонь 
и залегли в разных позах в проходах между автотрапами, тракторами и 
электрокарами. Майора перехватил один из прибывших, высокий и черноволосый, в 
светлом плаще. Матвей узнал в нем Самандара и опустил руки.
– Беги! – подскочил к нему второй из подоспевшей тройки, хлопнув по плечу. – 
Беги! Я тебя найду!
Это был Василий Балуев.
Матвей не сразу пришел в себя от неожиданности, но тут его потянул за рукав 
третий, Иван Парамонов:
– Идемте, Матвей Фомич. Они прикроют отход.
– Но, может, вместе…
– Сейчас здесь будут все спецслужбы, быстрее!
Матвей услышал сирены, приближающийся рев моторов и нырнул в кабину «мазды». 
Водитель тотчас же, не включая фар, погнал машину за ангар, вывернул куда-то к 
бетонному забору, проехал метров сто, направил машину прямо на деревянную 
будочку в конце стены.
Будочка разлетелась вдребезги, за ней оказалась металлическая сетка, но и она 
не выдержала удара и прорвалась. Еще через минуту машина была далеко от 
аэропорта, направляясь по грунтовой дороге к западу и оставляя за собой море 
света, шум и вой сирен.
– С удачным возвращением, – проговорил водитель женским голосом, и Матвей узнал 
Ульяну Митину. Сказал хмуро:
– Спасибо за подстраховку. Надо было остаться и пробиваться всем вместе.
Ульяна быстро взглянула на него, дотронулась до плеча.
– Мы знаем о… случившемся, примите наши соболезнования. К сожалению, вовремя не 
смогли помочь, слишком поздно узнали о готовящейся акции.
– Понимаю.
– Не беспокойтесь за Самандара и вашего друга, – сказал Парамонов, – они уйдут.
 – И добавил мягко, но все же с осуждением:
– А ехать в Тамбов надо было вдвоем… Куда вас теперь отвезти?
Матвей помолчал, поглядывая на нежный профиль девушки, изредка выступавший из 
темноты в случайных отблесках далеких фонарей.
– В Бутово.
– Я же говорила, что он не отступит, – произнесла Ульяна с оттенком грусти, 
обращаясь к сидящему на заднем сиденье Парамонову. Тот легонько сжал горячей 
рукой плечо Соболева.
– Я бы посоветовал вам не соваться туда, Матвей Фомич. Может быть, вы 
чувствуете себя обязанным… мы понимаем… но людей соединяют не человеческие 
законы, а законы природы, и эти же законы их разъединяют. Поверьте, с ними 
ничего не случится…
Матвей не ответил.
– Во всяком случае, пока вы не начнете угрожать стабильности сложившейся 
системы…
Матвей молчал.
– И даже если вы все-таки вознамеритесь освободить своих друзей – а кончиться 
это может плохо, – не вздумайте мстить! Потому что при этом силы, которые вы 
приведете в действие, в конечном счете обрушатся на вас.
– Благодарю за совет, – тихо сказал Матвей. – А также за помощь. Постараюсь не 
обмануть ваших ожиданий. Но если знаете, чем это все закончится, почему 
помогаете мне?
– Во-первых, мы отступники, – грустно сказал Парамонов. – А во-вторых, этой 
помощью мы выражаем не наше знание, а недостаточность нашего знания. Любой 
прогноз – это всего лишь опыт несбывшегося, и дай Бог, чтобы мы ошибались.
Ладонь Ульяны, узкая и прохладная, вдруг нашла руку Матвея, сжала ее. И было в 
этом жесте все: дружеское успокоение, поддержка, понимание, нежность, 
сочувствие и любовь…
ПОПЫТКА ЗАДЕРЖАНИЯ
Самочувствие Матвея после всех пережитых событий было неважное, и Мария, 
воспринявшая очередное его появление спокойно, без лишних слов приготовила ему 
хвойную ванну, сделала массаж спины и усадила в кресле в махровом халате; в 
прошлый раз этого халата не было, что не могло не наводить на кое-какие 
размышления.
Во время завтрака – Ульяна и Парамонов привезли Соболева в Москву в пять утра – 
разговаривали мало; Мария не отличалась ни любопытством, ни разговорчивостью, 
лишь взгляд ее выражал заинтересованность и некий неопределенный вопрос, на 
который Матвей ответить не мог. Разомлевший и успокоенный, он не заметил, как 
уснул, и проснулся от звонка в дверь.
Марии уже не было, шел одиннадцатый час утра, на столе белела записка: