Хватов в сопровождении трех мощных спортсменов в камуфляже. И по холодному 
«электрическому» ветру, дунувшему в спину, проникшему в голову, Матвей понял, 
что Хватов на сей раз – авеша Монарха!
Могучие парни двинулись было к Соболеву, ступая по асфальту по-особому мягко, 
гибко и уверенно, несмотря на габариты и массу, однако майор остановил их.
– Он мой. – Подошел ближе, улыбающийся, сильный и опасный, как готовый к прыжку 
тигр. – Ну что, ганфайтер, пока те олухи у самолета будут искать тебя там, мы 
успеем выяснить отношения здесь, не возражаешь?
– Разве меня встречали не «федепасы»?
– И «федепасы» в том числе, личная группа Первухина, имеющая приказ взять тебя 
живым. Симпатизирует тебе генерал. Но, кроме его дружины, там суетятся еще две 
– «Анальгин» и «Принцип», а эти имеют задание взять тебя мертвым. Так что выбор 
у тебя невелик.
Матвей вспомнил записку, оставленную убийцами в доме деда.
– Дай мне три дня, майор. Есть задача, которую мне надо срочно решить…
– Найти киллеров, убивших Кузьму Федеровича и похитивших Кристину Сумарокову и 
Стаса. – Хватов сделал еще шаг, и Матвей кубарем полетел на землю, пропустив 
совершенно неожиданный и невидимый удар. Сгруппировался, избежав встречи с 
автотрапом. Но отвечать не стал, медленно приближаясь к Хватову.
– Майор, ты все знаешь, но не уверен, что поймешь… И тем не менее даю слово – 
через три дня я встречаюсь с тобой в любом месте, но дай мне эти три дня! 
Кстати, где их держат?
Майор покачал головой, и в глазах его мелькнула искра не то жалости, не то 
презрения.
– Твоих друзей взял «Стикс» Юргена и спрятал на своей базе в Бутове, но в 
одиночку тебе отбить их не удастся. Да и с чьей-либо помощью тоже, мальчики из 
«Стикса» зомбированы…
– Как, очевидно, и те, что за твоей спиной. Но я бы все же попробовал. Ну что, 
договорились?
Хватов снова покачал головой.
– Боюсь, что нет. Поступила команда «выключить» тебя, а я человек 
дисциплинированный. Слишком глубоко ты влез в дела спецслужб и людей 
Внутреннего Круга. Мы вынуждены заниматься чисткой следов по полной программе. 
Ликвидации подлежат все, кто хотя бы краем глаза видел МИРы Инсектов, узнал о 
хранящихся там Великих Вещах и невольно помешал коррекции реальности.
Матвей сузившимися глазами рассматривал лицо майора, по которому изредка 
пробегали отблески далеких огней аэропорта.
– Кажется, я ошибся в определении… ты не Монарх!
Хватов рассмеялся.
– Какая разница? Сейчас я авеша иерарха, точнее – Мастера, контролирующего зоны 
запретного смысла. – Он сделал неуловимое движение, и Матвей опять отлетел в 
сторону, получив удар в область сердца, от которого пришел в себя не сразу. Это 
был еще не смертельный укол из арсенала техники убийства прикосновением, но все 
же поражающий энергетический импульс прошел через одежду, сквозь мышцы груди, 
кости грудной клетки и резко сократил сердечную мышцу. И все-таки Матвей не 
стал отвечать и на этот раз. Восстановив дыхание, встал напротив майора, не 
поднимая рук. Сказал глухо:
– Я прошу всего три дня… Мастер! Я никуда не сбегу.
– Странно, что ты так привязан к этой девице, – задумчиво пробормотал Хватов. – 
Наверное, именно этот фактор – избыточная чувствительность – и мешает тебе 
преодолеть порог Закона восхождения. Прощай, ганфайтер. – Он коротко взмахнул 
рукой и… пролетев три метра по воздуху, с гулом врезался спиной в стену ангара.
Трое амбалов у машины сделали шаг к Матвею, но Хватов остановил их, вскочив с 
земли гибким змеиным движением. Улыбка на его губах изменилась, стала хищной и 
отталкивающей.
– Отлично, Соболев! А я уж было разочаровался в тебе.
Он боком двинулся к Матвею, и время остановилось, словно завороженное 
начавшимся боем, приемы которого знали только Перволюди, иерархи и Посвященные 
Внутреннего Круга. Да еще Матвей Соболев.
Этот бой нельзя было назвать зрелищным. Большинство приемов из-за скорости их 
проведения были недоступны для наблюдения обыкновенным людям, а остальные 
блокировались еще до их завершения, но внутренний драматизм поединка 
почувствовали даже бугаи-телохранители из отряда Хватова.
Для профессионала класса Соболева не существовало невозможных поз и ударов, 
позиций и положений, защитных блоков и атак на поражение. Он действовал в 
точном соответствии с древним законом всех единоборств: если враг нарушает 
гармонию мастера, то, совершая акт возмездия, тот должен действовать без 
каких-либо эгоистических и садистских побуждений, адекватно мере нарушения его 
покоя. Этот закон непреднамеренного насилия Матвей исповедовал всегда, 
восстанавливая нарушенную природную справедливость. Но для килл-хантера, 
которым стал Хватов из-за внедрения сущности иерарха, запретов и законов не 
существовало, и, начав схватку ради удовлетворения чувства превосходства, он 
вскоре стал применять приемы фазовой дестабилизации, внушая противнику атаку в 
одном направлении, а проводя – в другом.
Никогда еще Матвей не был так близок к гибели, как в этом пси-физическом бою, и 
никогда до этого не чувствовал себя так свободно и раскованно, потому что 
сдерживать свою силу и знания не требовалось. И все же бой слишком затянулся!
Трижды Матвей получал шоковые удары, едва успевая после этого восстанавливаться 
до прежних кондиций, и трижды посылал Хватова в нокаут – такими же ударами из 
системы э-боя, но ни один из них не стал смертельным: слишком хорошо оба