так как вижу, к чему все это может привести. Убийцей сделать меня вам не 
удастся, какими бы высокопарными ни были разговоры о важности цели. А поскольку 
только что в меня стреляли из «дырокола», то финал ясен. Я даже не буду 
выяснять, кто это сделал и по чьему приказу.
– Ерунда какая-то! – сердито проговорил Андреев.
– Вы серьезно? – поднял брови Первухин. – В вас стреляли?!
– Шучу я редко и только со своими друзьями, – тихо ответил Матвей. – А теперь, 
генерал, мы с вами пройдемся к выходу и расстанемся. На воле у меня много 
неотложных дел.
– Как это – пройдемся? – не понял Андреев.
Первухин сделал движение рукой, и в то же мгновение Матвей в режиме ускорения 
перелетел через стол, парализовал руку генерала и буквально снял ее с кнопки 
звонка. Затем, почти не меняя позы, над столом нанес удар ногой по подбородку 
полковника, схватившегося было за кобуру пистолета.
– Прошу прощения, – все так же тихо сказал Матвей упавшему вместе со стулом 
заму Первухина. – Но третий – лишний. – Повернул голову к генералу. – Надеюсь, 
вы понимаете, что терять мне нечего?
Первухин посерел от боли, но нашел силы улыбнуться.
– Директор меня уволит к чертовой матери! Нельзя ли как-нибудь вернуть руке 
чувствительность? Обещаю сделать все, что требуется.
Находя нужные точки, Матвей сдавил локоть генерала, и, судя по заблестевшим 
глазам пострадавшего, рука стала слушаться.
– Дьявол! Надо признаться, вы все-таки великий мастер, но ни черта не смыслите 
в политике, живете в придуманном мире, где еще сохранился дух рыцарства… давно 
сдохший в реальной жизни. Идемте! – Первухин обрел прежний властный вид и пошел 
к двери. На пороге кивнул на лежащего Андреева.
– Он не окочурится?
– Не беспокойтесь, через полчаса очнется.
Они вместе вышли в приемную, пересекли ее под взглядами вскочивших со стульев 
адъютанта и телохранителей генерала.
– Мы сейчас вернемся, – глянул через плечо Первухин. – Подготовьте телезапись.
– Проводить? – спросил старший группы охраны.
– Не надо, мы ненадолго.
Те же слова Первухин повторил и двум конвоирам в коридоре, приказав им никуда 
не отлучаться.
В молчании они с Соболевым пересекли холл, спустились по лестнице на первый 
этаж и, миновав пропускной пост в конце крыла здания, вышли в переулок. Прошло 
ровно шесть минут с момента их выхода из кабинета, и время у Матвея, чтобы 
скрыться, еще оставалось.
На небольшом пятачке, образованном узорчатой решеткой забора, торцом здания и 
изгибом переулка, стояли три машины. В одной из них – великолепном белом 
«линкольне» типа «марк-8» – сидел шофер и курил, ожидая кого-то. Первухин 
посмотрел на него, потом на Матвея, спрятал в глазах насмешливый огонек и 
подошел к автомобилю. Достал удостоверение:
– Генерал Первухин, начальник УСО. Этому молодому человеку срочно требуется 
попасть по назначению.
– Но я жду полковника Баканова…
– Я передам полковнику, чтобы он полчаса потерпел. Долго вас этот молодой 
человек не задержит.
– Ну, коль приспичило, поехали.
– Спасибо, – сказал Матвей, пристально разглядывая Первухина; в принципе он не 
рассчитывал, что с такой легкостью удастся освободиться. – Жаль, что так 
получилось, генерал.
– Я понимаю, вы тоже мне симпатичны, майор, но… лучше бы вы этого не делали.
Матвей обошел машину, сел радом с шофером, и «линкольн» почти беззвучно 
тронулся с места, вливаясь в поток машин на площади.
Он и в самом деле долго чужой транспорт не задержал, отпустил машину возле 
станции метро «Боровицкая», не сказав водителю, молодому бородатому мужику с 
крестом на шее, ни слова. Проехал одну остановку, пересел на «Чеховской» на 
другую ветку и через полчаса был в квартире у Василия.
– Тебя выпустили? – тупо спросил Василий, ошеломленный неожиданным появлением 
того, кого он вознамерился спасать.
– Сам ушел, – ответил Матвей, ощущая потребность обнять друга и с трудом 
преодолевая это желание. – Ты куда это собрался?
– Тебя выручать. – Василий, одетый в полувоенный комби, подумав, вернулся в 
гостиную. – Ну, рассказывай. Завтракать будешь?
– Кофе разве что.
Василий принес кофе, и Матвей сообщил все, что с ним произошло, включая 
освобождение и сон.
– Ясно, – кивнул Василий, выслушав. – Ульяна была права, тебя отключили от 
ментала, и теперь тебе придется рассчитывать только на чистую физику да на 
собственную интуицию. В меоз ты уже выйти не сможешь.
Матвей с интересом глянул на сосредоточенно-хмурое лицо друга.
– Ну-ка что ты там насчет Ульяны намекал?
Балуев сжато пересказал свою встречу с девушкой, удивив Соболева чрезвычайно.
– Выходит, Ульяна Посвященная?! – медленно проговорил Матвей, не сомневаясь, 
что Василий говорит правду. – Как же я сам-то не догадался?
Они посмотрели друг на друга, оценивая чувства, с какими каждый говорил о 
новостях. Василий мрачно улыбнулся.
– Что будем делать, ганфайтер?