— Прежде чем это случилось, вы, мэм, сказали нам, что один из хозяев будет в 
опасности из-за падения этого груза и что нам придется пересечь электрические 
провода, если мы захотим ему помочь. Ну, это меня бы не остановило. Что значит 
моя гибель по сравнению с безопасностью хозяина? Но… но мне пришло в голову, 
что если я погибну на пути к нему, я все равно не смогу его спасти. Груз 
раздавит его, а я буду мертв, и, может быть, когда-нибудь другому хозяину будет 
причинен вред, от которого я мог бы его спасти, если бы остался жив. Понимаете, 
мэм?
— Ты хочешь сказать, что тебе пришлось выбирать: или погибнуть человеку, или 
тебе вместе с человеком. Верно?
— Да, мэм. Невозможно было спасти хозяина. Его можно было считать уже мертвым. 
Но тогда нельзя, чтобы я уничтожил себя без всякой цели. И без приказания.
Сьюзен Калвин покрутила в руках карандаш. Этот же рассказ — с незначительными 
вариациями — она слышала уже двадцать семь раз. Наступило время задать главный 
вопрос.
— Знаешь, в этом есть смысл. Но я не думаю, чтобы ты мог так рассуждать. Это 
пришло в голову тебе самому?
Робот поколебался:
— Нет.
— Тогда кто придумал это?
— Мы вчера ночью поговорили, и одному из нас пришла в голову эта мысль. Она 
звучала разумно.
— Которому из вас?
Робот задумался.
— Не знаю. Кому-то из нас.
Она вздохнула:
— Это все.
Следующим был двадцать девятый. Осталось еще тридцать четыре.
Генерал-майор Кэллнер тоже был рассержен. Уже неделю вся работа на Гипербазе 
замерла, если не считать кое-какой писанины на вспомогательных астероидах 
группы Уже почти неделю два ведущих специалиста осложняли положение бесплодными 
экспериментами. А теперь они — во всяком случае, эта женщина — сделали 
совершенно невозможное предложение. К счастью, Кэллнер считал, что открыто 
проявить свой гнев было бы неосторожно.
Сьюзен Кэлвин настаивала:
— Но почему бы и нет, сэр? Ясно, что существующее положение опасно. 
Единственный способ достигнуть результатов, если мы еще не упустили время, — 
разделить роботов. Их больше нельзя держать вместе.
— Дорогая доктор Кэлвин, — заговорил генерал необыкновенно низким голосом, — я 
не вижу, где я смогу держать шестьдесят три робота по отдельности.
Доктор Кэлвин беспомощно развела руками.
— Тогда я ничего не могу сделать Нестор-10 будет или повторять действия других 
роботов, или уговаривать их не делать того, что он сам сделать не может. В 
любом случае дело плохо. Мы вступили в борьбу с этим роботом, и он побеждает. А 
каждая победа усугубляет его ненормальность. — Она решительно встала. — Генерал 
Кэллнер, если вы не разделите роботов, мне останется только потребовать 
немедленно уничтожить их. Все шестьдесят три.
— Ах, вы этого требуете? — Богерт сердито взглянул на нее. — А какое вы имеете 
право ставить подобные требования? Эти роботы останутся там, где они находятся. 
Я отвечаю перед дирекцией, а не вы.
— А я, — добавил генерал-майор Кэллнер, — отвечаю перед моим начальством, и 
этот вопрос должен быть улажен.
— В таком случае, — вспылила Кэлвин, — мне остается только подать в отставку. И 
если это будет необходимо, чтобы заставить вас их уничтожить, я предам 
гласности всю эту историю. Это не я одобрила производство модифицированных 
роботов.
— Доктор Кэлвин, — произнес генерал спокойно, — если вы хоть одним словом 
нарушите распоряжения о неразглашении, вы будете немедленно арестованы.
Богерт почувствовал, что теряет контроль над ситуацией Он заискивающе произнес:
— Ну, не будем вести себя как дети. Нам нужно еще немного времени. Не может же 
быть, чтобы мы не сумели перехитрить робота, не подавая в отставку, не 
арестовывая людей и ничего не уничтожая.
Психолог в ярости повернулась к нему.
— Я не хочу, чтобы существовали неуравновешенные роботы. У нас здесь один 
заведомо неуравновешенный Нестор, еще одиннадцать потенциально неуравновешенных 
и шестьдесят два нормальных робота, которые общались с неуравновешенным. 
Единственный абсолютно надежный путь — это полное их уничтожение.
Разговор прервало назойливое жужжание звонка.
Гневный поток прорвавшихся чувств застыл в неподвижности.
— Войдите, — проворчал Кэллнер.
Это был Джералд Блэк Он был явно обеспокоен, услышав сердитые голоса Он сказал:
— Я думал, мне лучше зайти самому… я не хотел никому говорить…
— В чем дело? Короче.
— Кто-то трогал замки третьего отсека грузового корабля. На них свежие царапины.

— Третий отсек? — быстро откликнулась Кэлвин. — Тот, где находятся роботы? Кто 
это сделал?
— Изнутри, — лаконично ответил Блэк.
— Замки испорчены?
— Нет, все в порядке. Я уже четыре дня на корабле, и за это время никто из них