Хирург заколебался.
— Это правда, сердца из волокнистого пластика применяются не так давно, как 
металлические.
То-то же. Тогда в чем дело, доктор? Вы боитесь, что я превращу себя в робота… В 
Металло, как их стали называть с тех пор, как за ними было признано право на 
гражданство?
— Ничего плохого в Металло как таковых я не вижу. Как вы справедливо заметили, 
они граждане. Но вы-то не Металло. Вы человек. Почему бы вам не остаться 
человеком?
— Потому что я хочу выбрать лучший вариант, а лучший вариант металлическое 
сердце. И вы это понимаете.
Хирург кивнул.
— Очень хорошо. Вас попросят подписать необходимые бумаги, а потом поставят 
металлическое сердце.
— Оперировать будете вы? Мне сказали, что вы — лучший хирург.
— Я сделаю все возможное, чтобы вы перенесли эту перемену легко.
Створки двери раздвинулись, пациент в своем механическом кресле выехал в 
коридор, где ждала сестра.
Медик-инженер вошел в кабинет. Он смотрел поверх плеча на выезжающего пациента, 
пока дверь не закрылась. Тогда он повернулся к хирургу.
— Ну, по выражению твоего лица невозможно угадать, чем кончилась ваша беседа. 
Что он решил?
Хирург склонился над клавиатурой компьютера, внося в свои записи последние 
данные.
— Все, как ты предсказывал. Он настаивает на металлическом искусственном сердце.

— Между нами говоря, они лучше.
— Не так уж значительно. Их начали использовать раньше, вот и все. Мания иметь 
металлические сердца преследует людей с тех пор, как Металло стали гражданами. 
Людьми овладело дурацкое желание делать Металло из самих себя. Они тоскуют по 
силе и выносливости, которые ассоциируются у них с роботами.
— Все не так однозначно, док. Ты не работаешь с Металло, а я работаю, так что я 
лучше знаю. Последние двое, которые пришли для ремонта, попросили поставить им 
детали из волокнистого пластика.
— И получили их?
— Первому надо было заменить сухожилия, там невелика разница, металл или 
волокно. Другой хотел получить систему кровообращения или ее эквивалент. Я 
объяснил ему, что это возможно только в тех случаях, когда все тело сделано из 
волокнистого материала…. Я полагаю, в конце концов все к этому и придет. 
Металло, которые, в сущности, не Металло, а существа из плоти и крови.
— И эта мысль не вызывает у тебя протеста?
— Почему бы и нет? На Земле сейчас существуют две разновидности интеллекта, и 
почему бы им не объединиться в одну? Пусть сближаются друг с другом, в конце 
концов их станет невозможно различить. Да и зачем их различать? Нужно взять 
лучшее, и тогда преимущества человека будут сочетаться с преимуществами робота.
— Получился бы гибрид. — Хирург был в ярости. — И он не объединил бы два вида, 
а представлял бы собой нечто совсем иное. Разве не логично предположить, что 
любое существо должно гордиться своей конструкцией и своими особенностями и не 
стремиться смешиваться ни с чем чужеродным? Зачем создавать помеси?
— Это речи сторонника сегрегации.
— Значит, я сторонник сегрегации. — В голосе хирурга звучала спокойная сила. — 
Я верю в соответствие своей природе. Не могу себе представить причину, по 
которой я бы согласился на изменение конструкции своего организма. Если бы 
какой-нибудь из органов требовал безусловной замены, я бы выбрал замену, 
наиболее близкую к оригиналу. Я — это я, вполне себя устраиваю и не желаю быть 
никем другим.
Хирург поставил последнюю точку в записях. Пора было готовиться к операции. Он 
поместил свои сильные руки в нагреватель и разогрел их докрасна, чтобы 
полностью простерилизовать. На протяжении всей своей пылкой речи он ни разу не 
повысил голоса, и его блестящее металлическое лицо оставалось, как всегда, 
непроницаемым.



Смертный приговор

Бранд Корла кисло улыбнулся:
— Все это несколько преувеличено, знаешь ли.
— Нет, нет, нет! — розовые глазки маленького альбиноса метали молний. — Дорлис 
был велик, когда еще нога человека не ступала на планеты системы Беги. Он был 
столицей Галактической Конфедерации более великой, чем наша.
— Ну хорошо. Назовем его древней столицей. Примем это допущение и оставим 
остальное археологам.
— Археологи тут ни при чем. Найденное мной требует участия совершенно 
уникальных специалистов. А ты член Совета…
Бранд Корла с сомнением посмотрел на собеседника. Да, конечно, Теор Реало 
учился с ним вместе на последнем курсе — где-то в глубине памяти смутно маячило 
воспоминание о маленьком белобрысом недотепе. Сколько лет прошло с тех пор… Еще 
тогда этот альбинос был со странностями — это Корла помнил точно. Он так и 
остался чудаком.