Хотя он не остался совсем уж один. Люди умирали, но фирма «Фейнголд и Чарни» 
продолжала жить, поскольку корпорации, как и роботы, не умирают. Фирма получила 
указания и безразлично следовала им. Благодаря фонду и с помощью фирмы Эндрю 
оставался богатым. И в обмен на очень внушительный ежегодный гонорар «Фейнголд 
и Чарни» занялся юридическими аспектами использования новой камеры внутреннего 
сгорания.
Когда настало время посетить «Ю. С. Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн», Эндрю 
отправился туда один. Когда-то он побывал там с Сэром, а потом с Полом. В 
третий раз он отправился туда один, во всем похожий на человека.
«Ю. С. Роботс» претерпела большие перемены. Завод теперь помещался в огромной 
космической станции — так дело обстояло почти со всеми промышленными 
предприятиями. С ними Землю покинуло и множество роботов. Земля теперь 
превращалась в один гигантский парк, ее население стабилизировалось на цифре в 
один миллиард, причем примерно тридцать процентов его составляли роботы с 
независимым мозгом.
Научным руководителем фирмы был Элвин Магдеску — смуглый, темноволосый, с 
острой бородкой, обнаженный по пояс согласно моде, если не считать широкой 
ленты на груди. На Эндрю был глухой костюм по моде пятидесятилетней давности.
Магдеску сказал:
— Разумеется, я о вас знаю и очень рад с вами увидеться. Вы — самое знаменитое 
наше достижение, и очень жаль, что старик Смит-Робертсон был так сильно 
настроен против вас. Мы могли бы сделать с вами так много!
— Но и сейчас не поздно, — сказал Эндрю.
— Нет, не думаю. Это время уже позади. Более века роботы конструировались для 
Земли, но все меняется. Они возвращаются в космос, а те, кто остается на Земле, 
не будут снабжаться мозгом.
— Но ведь есть еще я. И я остаюсь на Земле.
— Верно. Но в вас как будто не так уж много осталось от робота. Что новое вам 
требуется?
— Стать еще меньше роботом. Раз уж я настолько органичен, то и энергию хочу 
получать из органического источника. У меня с собой чертежи и расчеты…
Магдеску не стал торопливо их пролистывать. Вернее, начал, но почти сразу же 
сосредоточенно в них углубился. Потом сказал:
— На редкость остроумное решение. Кто все это изобрел?
— Я, — ответил Эндрю.
Магдеску смерил его взглядом, а затем сказал:
— Это означает кардинальную переделку вашего тела, к тому же чисто 
экспериментальную, поскольку ничего похожего еще никогда не делалось. Я 
решительно против. Оставайтесь таким же, как сейчас.
Лицо Эндрю мало что выражало, но в его голосе ясно прозвучало нетерпение.
— Доктор Магдеску, вы упустили главное. У вас нет выбора: вы должны согласиться 
на мою просьбу. Если подобные приспособления могут быть встроены в мое тело, 
значит, они подходят и для людей. Тенденция продления человеческой жизни с 
помощью искусственных органов получает все большее развитие. А органов лучше 
тех, которые я создал и продолжаю создавать, нет. Я запатентовал их через 
посредство фирмы «Фейнголд и Чарни». Мы вполне можем организовать собственное 
предприятие и наладить выпуск таких искусственных частей человеческого тела, 
какие позволят впоследствии создавать людей со свойствами роботов. И ваша фирма 
может очень пострадать.
Если же вы прооперируете меня теперь же и обязуетесь делать то же в будущем при 
сходных обстоятельствах, вы получите разрешение пользоваться патентами, 
контролировать технологию и снабжение людей искусственными частями тела. 
Разумеется, разрешение это будет дано только после успешного завершения первой 
операции, когда пройдет достаточно времени, чтобы убедиться в ее успешности, — 
Эндрю практически не испытывал никакого воздействия Первого Закона, пока ставил 
такие жесткие условия человеку. Но, логически рассуждая, он научился приходить 
к выводу, что видимая жестокость в конечном счете оборачивается добротой.
Магдеску ошеломленно смотрел на него.
— Такое решение лежит вне моей компетенции. Решать должен совет директоров, а 
это потребует времени.
— Я могу подождать, — ответил Эндрю. — Но в разумных пределах.
Он с удовлетворением подумал, что даже Пол не сумел бы проделать все это лучше.
16
Ждать пришлось в разумных пределах, и операция прошла успешно. Магдеску сказал:
— Я был против операции, Эндрю, но совсем по иным причинам, чем вы, вероятно, 
думаете. Я бы ни секунды не возражал против этого эксперимента, проводись он на 
ком-нибудь еще. Но вашим позитронным мозгом я рисковать никак не хочу. Теперь, 
когда позитронные связи у вас взаимодействуют с искусственными нервными связями,
 спасти мозг, если что-то случится с телом, может оказаться затруднительно.
— Я полностью доверяю квалификации сотрудников «Ю. С. Роботс», — сказал Эндрю.
 — И теперь я могу есть.
— Запивая глоточком оливкового масла. Это потребует периодической очистки 
камеры внутреннего сгорания, как мы вам уже объяснили. Не слишком, боюсь, 
приятная необходимость.
— Пожалуй, так, если бы я не продолжал работать в том же направлении. 
Самоочищение вполне возможно. Собственно говоря, я занимаюсь приспособлением 
для выделения несгораемых фракций твердой пищи — неудобоваримой, так сказать.
— Но тогда вам понадобится задний проход.
— Его эквивалент.
— И что еще, Эндрю?