фамилии, выглядел глубоко несчастным. Ему предстояло скоро уйти на пенсию, и 
все его время, пока он возглавлял «Ю. С. Роботс», занимали проблемы, связанные 
с вопросом о «правах роботов». Он тщательно зализывал пряди седых волос поперек 
лысины и совершенно не употреблял косметики. Время от времени он враждебно 
косился на Эндрю. А Эндрю говорил:
— Сэр, почти сто лет тому назад Мертон Мэнски, представитель вашей фирмы, 
заверил меня, что математические законы, управляющие расположением позитронных 
связей, настолько сложны, что допускают лишь примерные решения, а потому мои 
способности были не целиком предсказуемыми.
— Это было сто лет назад… — Смит-Робертсон замялся, а затем ледяным тоном 
добавил: — …сэр. И более не соответствует действительности. Теперь наши роботы 
изготовляются без малейших отклонений от стандарта и выполняют свои обязанности 
точно и аккуратно.
— О да, — сказал Пол, который приехал с Эндрю, чтобы, как он выразился, 
проследить, чтобы фирма играла честно. — А в результате, стоит делу хоть 
чуть-чуть выйти за обычные рамки, как я вынужден руководить моим секретарем 
даже в мелочах.
— Вы были бы еще более недовольны, если бы он принялся импровизировать, — 
ответил Смит-Робертсон.
— Следовательно, — сказал Эндрю, — вы больше не произведите роботов вроде меня, 
обладающих гибкостью мысли и приспособляемостью?
— Теперь нет.
— Изыскания, которые я провел в связи с моей книгой, указывают, что я старейший 
из роботов, активно функционирующих в данное время.
— Старейший и в данное время, и вовеки, — сказал Смит-Робертсон. — Старейший из 
всех, которые когда-либо будут изготовлены. Всякий робот изнашивается к 
двадцати пяти годам. Их возвращают на фабрику и обменивают на новейшие модели.
— Всякий робот из выпускаемых в настоящее время изнашивается к двадцати пяти 
годам, — мягко сказал Пол. — Эндрю представляет собой неопровержимое исключение 
из этого правила.
Эндрю, придерживаясь выработанного им плана, сказал:
— Как старейший робот в мире с самыми гибкими способностями, разве я в силу 
своей необычности не заслуживаю особого отношения к себе со стороны вашей 
фирмы?
— Отнюдь, — ответил Смит-Робертсон голосом холоднее полярной стужи. — Ваша 
необычность ставит фирму в тяжелое положение. Если бы вас сдали в аренду, а не 
продали, вы давным-давно были бы заменены.
— Но именно об этом и речь, — сказал Эндрю. — Я свободный робот и принадлежу 
самому себе. Поэтому я пришел к вам и прошу вас заменить меня. Сделать это без 
согласия владельца вы не можете. В настоящее время такое согласие является 
непременным условием сдачи в аренду, но в мое время было по-другому.
Лицо Смит-Робертсона отразило растерянность и недоумение. Наступило молчание. 
Эндрю рассматривал голографию на стене — посмертную маску Сьюзен Кэлвин, святой 
покровительницы всех робопсихологов. Со дня ее смерти прошло почти два века, но,
 работая над своей книгой, Эндрю познакомился с ней так близко, что почти 
уверовал, будто встречался с ней живой.
Смит-Робертсон сказал:
— Но как я могу заменить вас для вас же? Если я заменю вас, как робота, каким 
образом могу я доставить нового робота вам, как владельцу, если самый факт 
замены прекратит ваше существование? — Он угрюмо улыбнулся.
— Это очень просто, — вмешался Пол. — Личность Эндрю — это его позитронный мозг,
 и это единственная его часть, замена которой означала бы создание нового 
робота. Следовательно, позитронный мозг — это Эндрю, владелец. Любая другая 
часть тела робота может быть заменена без ущерба для личности, и все эти части 
находятся во владении мозга. Короче говоря, Эндрю хочет снабдить свой мозг 
новым телом.
— Совершенно верно, — невозмутимо сказал Эндрю. Он обернулся к Смит-Робертсону.
 — Вы ведь выпускаете андроидов, верно? Роботов с человеческой внешностью 
вплоть до текстуры кожи?
— Да, — ответил Смит-Робертсон. — Безупречная работа. Кожа и сухожилия из 
синтетического волокна, металл, если не считать мозга, практически не 
используется, однако в крепости они практически не уступают металлическим 
роботам. А если считать на единицу веса, так они даже крепче.
— Я этого не знал, — с интересом сказал Пол. — Сколько их в продаже?
— Ни одного, — ответил Смит-Робертсон. — Они обходились гораздо дороже 
металлических моделей, и анализ рынка показал, что на них не будет спроса. 
Слишком велико было сходство с людьми.
Эндрю сказал:
— Но фирма, я полагаю, сохраняет все производственные разработки. И я хотел бы, 
чтобы меня заменили органическим роботом. Андроидом.
У Пола глаза полезли на лоб.
— Господи! — только и сказал он.
Смит-Робертсон выпрямился.
— Абсолютно невозможно!
— Почему невозможно? — спросил Эндрю. — Естественно, я уплачу требуемую сумму.
— Мы больше не делаем андроидов, — сказал Смит-Робертсон.
— Вы предпочитаете не производить андроидов, — быстро вмешался Пол. — Но это не 
значит, что вы не можете их изготовлять.
— Тем не менее, — сказал Смит-Робертсон, — изготовление андроидов противоречит 
установкам нашей фирмы, учитывающей мнение общества.