— Когда МИК-27 достигнет размера нейтрино, его, если можно так выразиться, 
полужизнь будет длиться несколько секунд. То есть мы получим вероятность 
пятьдесят на пятьдесят, но к тому моменту, когда робот вновь начнет расти, он 
окажется в сотнях тысяч миль от нас, в открытом космосе, что приведет к 
небольшому выбросу гамма-лучей — астрономам будет над чем поломать голову. 
Однако я уверен, что ничего этого не произойдет. МИК-27 получит исчерпывающие 
инструкции и уменьшит себя до таких размеров, которые необходимы для успешного 
выполнения миссии.
Миссис Арнфелд понимала, что ей придется иметь дело с прессой. Она 
категорически отказалась выступать по головидению, а постановление Мировой 
Хартии о невмешательстве в личную жизнь защищало ее. С другой стороны, она не 
могла отказаться отвечать на вопросы по звуковому каналу. Закон, защищающий 
право на свободное получение информации, не давал ей шансов полностью укрыться 
от прессы.
Она сидела в застывшей позе, когда молодая журналистка спросила:
— Кроме всего прочего, миссис Арнфелд, вам не кажется странным, что ваш муж, 
главный конструктор мини-робота Майка, станет его первым пациентом? 
Поразительное совпадение, не правда ли?
— Вовсе нет, мисс Рот, — устало ответила миссис Арнфелд. — Состояние доктора 
определяется его предрасположенностью к данной болезни, поскольку среди его 
родных были люди, которых она поразила. Он рассказал мне о состоянии своего 
здоровья перед нашей свадьбой, так что я прекрасно знала, на что иду, и вот 
почему у нас нет детей. Несомненно, предрасположенность моего мужа к раку во 
многом определила выбор его жизненного пути, и он приложил все силы, чтобы 
создать робота, способного к самоуменьшению. Он всегда знал, что рано или 
поздно станет его пациентом.
Миссис Арнфелд настояла на том, что она должна переговорить с Майком, и, 
учитывая все обстоятельства, ей не смогли отказать. Бен Йоганнес, который 
работал с ее мужем в течение пяти лет (она знала его достаточно хорошо, чтобы 
называть его просто по имени), привел ее в помещение, где находился робот.
Миссис Арнфелд видела Майка вскоре после его создания, когда он проходил 
базовые тесты, и робот ее не забыл. Он сказал своим абсолютно нейтральным 
голосом, который не отличался от голоса негромко говорящего человека:
— Я рад встрече с вами, миссис Арнфелд.
Выглядел робот не слишком симпатично: маленькая головка и массивное туловище. 
По форме Майк напоминал конус. Миссис Арнфслд знала, что сложный механизм 
миниатюризации и мозг робота находятся в нижней части его тела, что позволяло 
увеличить быстроту реакции. Муж объяснил ей, что не было никакой необходимости 
располагать мозг в черепе. В результате Майк выглядел смешным и даже слабоумным.
 Все-таки, с тревогой подумала миссис Арнфелд, в антропоморфизме есть 
психологические преимущества.
— Майк, а ты уверен, что до конца понимаешь свою задачу? — спросила миссис 
Арнфелд.
— Абсолютно, миссис Арнфелд, — ответил Майк. — Я позабочусь о том, чтобы 
уничтожить все следы рака.
В разговор вмешался Йоганнес:
— Не знаю, объяснил ли вам Грегори, но Майк способен моментально распознавать 
раковые клетки, когда он сам становится соответствующего размера. Разница между 
здоровой клеткой и пораженной раком очень велика, а Майк может моментально 
уничтожать ядра пораженных клеток.
— Я снабжен лазером, миссис Арнфелд, — заявил Майк, и ей показалось, что он 
говорит это с гордостью.
— Да, но там миллионы раковых клеток. На их уничтожение уйдет очень много 
времени, не так ли?
— Вовсе не обязательно уничтожать их последовательно, Терция, — пояснил 
Йоганнес. — Хотя рак успел распространиться, он существует сгустками. Майк 
способен загерметизировать капилляры, ведущие к сгустку, после чего миллионы 
раковых клеток мгновенно погибнут. Лишь изредка ему придется иметь дело с 
индивидуальными клетками.
— И все же, сколько времени займет вся операция?
На молодом лице Йоганнеса появилась гримаса, словно он не знал, как ответить на 
вопрос.
— Должен признать, что она может занять часы, если мы намерены довести дело до 
конца.
— И чем дольше продолжается операция, тем выше вероятность обратного роста.
— Миссис Арнфелд, — сказал Майк, — я сделаю все, чтобы не допустить обратного 
роста.
Миссис Арнфелд повернулась к роботу и серьезно спросила:
— Ты на это способен, Майк? Иными словами, можешь ли ты остановить обратный 
рост?
— Не полностью, миссис Арнфелд. Но, постоянно фиксируя свои размеры и стараясь 
поддерживать их неизменными, я могу минимизировать случайные изменения, которые 
способствуют обратному росту. Естественно, это практически невозможно, когда 
начинается обратный рост, предусмотренный программой.
— Да, я знаю. Муж сказал мне, что обратный рост является самой опасной фазой 
операции. Но ты постараешься, Майк?
— Законы роботехники обеспечат это в полной мере, — торжественно проговорил 
Майк.
Когда они оставили Майка одного, Йоганнес попытался успокоить миссис Арнфелд:
— На самом деле, Терция, у нас есть голосонограмма, и мы тщательно