средиземноморское побережье Африки и Азии, и, совершив дерзкий прыжок через 
океан, регион захватывал Аргентину, Чили и Уругвай.
Не было также похоже на то, что Европейский регион сумеет сравниться с другими 
— даже несмотря на присущую его латиноамериканской части энергичность. Он был 
единственным из всех регионов планеты, где отмечалось неуклонное снижение 
численности населения, и только здесь не отмечалось ни роста производства, ни 
каких-либо нововведений в области культуры.
— Европа, — изящно грассируя, сказала мадам Жегешовска по-французски, — 
фактически представляет собой экономический придаток Северного региона. Мы это 
отлично знаем, но это неважно.
Видимо, отсутствие в ее кабинете карты Европейского региона отражало ее 
равнодушие к данному вопросу.
— Но тем не менее, — возразил Байерли, — у вас есть собственная Машина, и вы ни 
в коей мере не должны ощущать экономического давления из-за океана.
— Машина! Ах!
Она пожала своими изящными плечами, улыбнулась, вынимая длинными тонкими 
пальцами сигарету.
— Европа — спящий мир. И те, кто не успел удрать из нее, в Тропики, спят вместе 
с ней. Сами видите: работа вице-координатора возложена на хрупкие плечи слабой 
женщины. К счастью, груз не так уж тяжек, да и ждут от меня не слишком многого.
Что касается Машины… На что она еще способна, как только на то, чтобы сказать: 
«Делайте так, как я скажу, и это для вас самое лучшее». Но что для нас самое 
лучшее? Естественно, оставаться экономическим придатком Северного региона.
Но ведь все не так ужасно. Войнам конец. Мы живем в мире и покое а это так 
приятно после семи тысячелетий сплошных войн. Мы стары, месье. В наши границы 
входят области, где когда-то зародилась Западная цивилизация, — Египет, 
Месопотамия, Крит, Сирия, Малая Азия и Греция… Но преклонный возраст — вовсе не 
обязательно несчастный возраст. Это может быть и успокоение, и процветание…
— Возможно, вы правы, — сухо прервал ее Байерли. — По крайней мере темп жизни 
тут не такой бешеный, как в других регионах. Атмосфера приятная.
— Правда? А вот нам и чай принесли. Месье, вы как любите — со сливками, с 
сахаром? Пожалуйста. Она отпила немного чаю и продолжила:
— Ну конечно, атмосфера приятная. А в других местах на Земле продолжается 
какая-то возня, борьба… Знаете, я нахожу здесь довольно занятную аналогию… Было 
время — хозяином мира был Рим. Он впитал культуру и цивилизацию порабощенной 
Греции. Греции, которая никогда не была единой, которая постепенно раздиралась 
войнами. Рим объединил Грецию, дал ей мир и возможность жить спокойно, хотя и 
без славы, заниматься философией и искусствами вдали от прогресса и войн. Это 
было нечто вроде смерти, но смерти спокойной, мирной и долгой — она тянулась с 
небольшими перерывами целых четыре столетия.
— Да, но, — прервал ее Байерли, — Рим в конце концов пал, и наркотическое 
опьянение развеялось.
— Вы правы, но ведь теперь нет больше варваров, способных растоптать 
цивилизацию?
— Ах, мадам Жегешовска, мы сами способны стать варварами. Простите, но я вот о 
чем хотел вас спросить… Добыча ртути в Альмадене сильно упала. Ведь не убывают 
же запасы скорее, чем ожидалось?
Проницательные серые глаза мадам в упор смотрели на Байерли.
— Варвары — упадок цивилизации — выход из строя Машин. Ход ваших мыслей 
очевиден, месье.
— Вы находите? — усмехнулся Байерли. — Ну что ж, пусть так, хотя я вовсе не это 
имел в виду. А вы считаете, альмаденские события связаны с неполадками в работе 
Машин?
— Вовсе нет. Но я уверена, что так вы думаете. Вы, насколько я знаю, уроженец 
Северного региона. Офис главного Координатора находится в Нью-Йорке… А я не так 
давно заметила, что северяне понемногу начинают утрачивать доверие к Машинам. 
Вы, северяне…
— Мы? — раздраженно прервал ее Байерли. — Кто это — «мы»?
— Вам, вероятно, известно «Общество защиты прав человека»? Его позиции у вас на 
севере чрезвычайно сильны, а вот у нас, в старушке Европе, приверженцев вовсе 
не так много. Европе давно нет никакого дела до защиты чьих бы то ни было прав. 
Вы, конечно, энергичный северянин, а не континентальный циник.
— Это как-то связано с Альмаденом?
— О да, я думаю, именно так. Рудники контролирует компания «Концерн Циннабар» — 
северная организация, со штаб-квартирой в Николаеве. Лично я сомневаюсь, чтобы 
кто-нибудь из совета директоров «Циннабара» когда-либо консультировался с 
Машиной, хотя на конференции в прошлом месяце они утверждали, что делали это. У 
нас, безусловно, не было возможности их проверить, но я далека от того, чтобы 
принимать на веру слова северянина, — поймите, я никого не хочу обидеть. Однако 
я считаю, что все кончится благополучно.
— В каком смысле «благополучно», позвольте поинтересоваться, мадам?
— Надеюсь, месье, вы понимаете, что те экономические неполадки, которые имели 
место в Альмадене, хотя и невелики в сравнении с великими потрясениями прошлого,
 все-таки нарушили мирное течение нашей жизни и привели к некоторым волнениям в 
испанской провинции. Концерн «Циннабар» продает свои акции местным жителям, 
испанцам. Это утешительно, месье. Если уж мы — экономические вассалы Севера, не 
следует унижать нас, демонстрируя это столь открыто. К тому же нашим людям мы 
можем больше доверять в плане повиновения рекомендациям Машины.
— Значит, вы уверены, что теперь все будет в порядке?
— Уверена. По крайней мере в Альмадене.