смогут использовать роботов для того, чтобы облегчить свой труд.
— Другими словами, вы поддались на уговоры доктора Лэннинга?
Перед доктором Лэннингом стояла задача уговорить нас. Он прекрасно с ней 
справился.
Передаю свидетеля вам, — сказал обвинитель, обращаясь к защитнику.
Адвокат вышел вперед и несколько секунд внимательно разглядывал профессора 
Харта.
— На самом деле всем вам очень хотелось получить в аренду робота И-Зет Двадцать 
Семь, не правда ли?
— Мы надеялись, что робот, если он и впрямь сможет выполнять указанные операции,
 будет нам полезен.
— Если сможет? Насколько я понял, перед тем заседанием, которое вы нам только 
что описали, именно вы внимательно ознакомились с образчиками деятельности 
робота И-Зет Двадцать Семь?
— Да, я. Поскольку робот в основном предназначен для исправления грамматических 
и стилистических ошибок, а английский язык — это моя специальность, то было 
логично поручить проверку работы машины именно мне.
— Очень хорошо. Так вот, среди всех образчиков было ли хоть одно задание, с 
которым бы робот справился не вполне удовлетворительно? Вот эти образчики, они 
фигурируют в деле в качестве вещественных доказательств. Можете ли вы указать 
среди них хотя бы один неудовлетворительный пример?
— Видите ли…
— Я задал вам простой вопрос. Вы проверяли эти материалы. Можете ли вы указать 
хотя бы одну ошибку робота?
Профессор нахмурился.
— Нет.
— Перед вами образчики заданий, выполненных роботом за четырнадцать месяцев его 
деятельности в Северо-восточном университете. Не будете ли вы так добры 
ознакомиться с ними и указать хотя бы одну-единственную ошибку?
— Когда он в конце концов ошибся, то это была всем ошибкам ошибка! — ответил 
профессор.
— Отвечайте на мой вопрос, — загремел защитник, — и только на него! Можете ли 
вы отыскать хоть одну ошибку в этих материалах?
Декан Харт внимательно просмотрел каждый лист.
— Здесь все в порядке.
— Если исключить тот случай, который сейчас рассматривает суд, знаете ли вы 
хотя бы об одной ошибке, допущенной роботом И-Зет Двадцать Семь?
— Если исключить случай, рассматриваемый судом, то не знаю.
Защитник откашлялся, словно отмечая конец абзаца, и задал новый вопрос:
— Вернемся теперь к голосованию. Вы сказали, что большинство голосовало за 
аренду. Как распределились голоса?
— Насколько я помню, тринадцать против одного.
— Тринадцать против одного! Не кажется ли вам, что это нечто большее, чем 
просто большинство?
— Нет, сэр, не кажется. — Весь профессорский педантизм свидетеля вырвался при 
этом вопросе наружу. — Слово «большинство» означает «больше, чем половина». 
Тринадцать из четырнадцати — это большинство, и ничего больше.
— Практически единогласно.
— И тем не менее всего лишь большинство. Защитник изменил направление атаки.
— И кто же был единственным несогласным? Декан Харт заметно смутился.
— Профессор Саймон Нинхаймер. Защитник разыграл изумление.
— Профессор Нинхаймер? Заведующий кафедрой социологических наук?
— Да, сэр.
— То есть истец?
— Да, сэр.
Защитник поджал губы.
— Иными словами, вдруг обнаружилось, что человек, требующий у моего клиента, 
«Юнайтед Стейтс Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн», возмещения ущерба в 
размере семисот пятидесяти тысяч долларов, и был тем единственным, кто с самого 
начала возражал против аренды робота, вопреки единодушному мнению всех 
остальных членов совета.
— Он голосовал против — это его право.
— Кстати, когда вы рассказывали о том заседании, вы не упомянули ни об одном 
замечании профессора Нинхаймера. Он что-нибудь говорил?
— Кажется, да.
— Только кажется?
— Он высказал свое мнение.
— Против аренды робота?
— Да.
— В резкой форме?
— Он был просто вне себя, — ответил декан Харт после небольшой паузы.
В голосе защитника появились вкрадчивые нотки.
— Профессор Харт, скажите, вы давно знакомы с профессором Нинхаймером?
— Лет двадцать.
— И хорошо его знаете?
— Думаю, что да.
— Не кажется ли вам, что это было в его характере — затаить злобу против робота,
 тем более что результаты голосования…
Конец фразы нельзя было расслышать из-за негодующего возражения обвинителя. 
Защитник заявил, что у него больше нет вопросов к свидетелям, и судья Шейн