объявил, что я обвиняюсь в убийстве девушки, имени которой я, конечно, никогда 
в жизни не слышал. Меня арестовали. Сколько бы раз я не повторял свой рассказ, 
никто мне не верил.
Да, теперь я знаю, что труп девушки найден. Теперь!.. Я ссылался на Калина, 
который мог бы подтвердить, что на этой злосчастной станции я сошел только 
после того, как услышал его рассказ и увидел мираж на озере… Мираж… Но где он. 
Калин? Он загадочным образом пропал…
Я не в состоянии объяснить, каким образом, подобно многим, видел то, что 
случилось впоследствии. Стал свидетелем преступления из будущего? Или из 
прошлого?.. Да, а как насчет настоящего времени? Причина и следствие 
действительно менялись местами. Но только от случая к случаю и в одном и том же 
месте. Теперь по крайней мере можно как-то объяснить, почему раньше никому не 
удавалось обнаружить следы преступления: ведь оно еще не было совершено. Но то, 
что само преступление происходило на их глазах, пусть и в разное время, 
подтвердили многие обитатели тамошних мест.
Хочу еще раз настоятельно заявить, что требую разыскать описанного мною 
человека. Ведь это он — убийца, а не я, хотя должен признать — внешне мы с ним 
похожи. Вот почему свидетели моего преступления столь неуверенны при опознании. 
Откуда, тысяча чертей, они все же взялись?.. И еще требую, чтобы специалисты 
нашли объяснение удивительному феномену: как все свидетели могли видеть 
преступление прежде, чем оно произошло? В этом — ключ ко всему…



ДЖ. ВЕНС
УДАР МИЛОСЕРДИЯ


[12]

"Колесо", комплекс шаров в громадной металлической авоське, висело в пустоте в 
районе созвездия Стрельца. Владельцем этого космического приюта был некто Пан 
Паскоглу, невысокий энергичный человек с почти лысым черепом и карими 
подвижными глазами и густыми усами на смуглом лице. Не лишенный амбиций, 
Паскоглу надеялся превратить «Колесо» в модный курорт, эдакий райский островок 
среди звезд, а не просто перевалочный пункт для грузов и корреспонденции. С 
этой целью он добавил к комплексу дюжину сверкающих шаров — он называл их 
коттеджами — и разместил по периферии «Колеса», которое больше напоминало 
модель сложной молекулы.
В комфортабельных коттеджах царила тишина; в ресторане отменно кормили; в 
салонах можно было встретить жителей любого уголка Галактики. Магнус Рудольф 
считал, что пребывание в «Колесе» вселяет в человека спокойствие и бодрость.
Он сидел в полутемном уголке ресторана, где вместо свечей мерцали звезды, и 
наблюдал за обедающими. Увидев за столиком слева, под сенью высоких растений, 
четверых, Магнус Рудольф удивленно вскинул брови. Они ели молча, но трое из них 
буквально повисли над своими тарелками.
— Ну и варвары, — пробормотал Магнус Рудольф и отвернулся.
Его не шокировало отсутствие хороших манер: в «Колесе» он привык встречать кого 
угодно. Сегодня, похоже, были представлены все цивилизации: от таких невеж, как 
за столиком справа, до элиты — Магнус Рудольф осторожно пригладил салфеткой 
ухоженную белую бородку, — к которой он причислял самого себя и благородных 
визитеров с дюжины более или менее развитых миров.
Краем глаза он заметил, что один из четверых встал со своего места и направился 
к его столику.
— Простите за нескромность, если не ошибаюсь, вы — Магнус Рудольф?
Магнус Рудольф подтвердил, что это именно он, и человек, не ожидая приглашения, 
опустился в кресло. Несмотря на скудное освещение, Рудольф узнал в подошедшем 
антрополога Лестера Бонфиса, о прибытии которого слышал днем. Магнус Рудольф 
поздравил себя с тем, что еще не утратил проницательности, и решил быть 
любезным. Трое существ, оставшихся за столиком справа, были дикарями с С-НА-6, 
планеты, еще не перешагнувшей эры палеолита. Эту троицу временно передали под 
опеку Бонфиса. У дикарей были злобные, мрачно-настороженные лица; похоже, им 
смертельно надоели миры, по которым их возили. На руках у них были 
металлические браслеты, а на талии — мощные металлические пояса: магнитные 
кандалы. В случае необходимости Бонфис мог мгновенно обездвижить своих 
подопечных.
Светлокожий и светловолосый Бонфис был высок, грузен и рыхловат. Обычно такого 
типа мужчины наделены прекрасным цветом лица, сердечны и открыты, а в его лице 
поражала бледность, он был сдержан и робок. Нос его заострился, губы кривила 
безвольная улыбка. Живость движений на самом деле была проявлением нервозности. 
Бонфис наклонился вперед.
— Я уверен, вам надоели чужие неприятности, но мне необходима ваша помощь.
— В настоящее время я не склонен заниматься делами, — решительно отрезал Магнус 
Рудольф.
Бонфис откинулся назад и отвел глаза, даже не найдя в себе сил возразить. В его 
зрачках отражались звезды, лицо стало серым.
— Иного я и не ожидал, — пробормотал он. Весь его вид выражал такое отчаяние, 
что Магнус Рудольф почувствовал сострадание.
— Не беря на себя никаких обязательств, позвольте узнать, в чем состоят ваши 
трудности?