— Вы отлично справились с делом на этом астероиде, Джед, — начал он. — Даже 
блестяще, не боюсь этого слова.
— Благодарю вас, — смиренно ответствовал я.
— И совершенно правильно, что не стали раздувать дело с убийством э-э-э… 
Карпена. В конце концов мы не полиция, а страховая фирма. Репутация клиентуры — 
прежде всего. Вполне достаточно было взять с него формальный отказ от выплаты 
пенсионного фонда. Прекрасная идея… Но что могло вас задержать на десять дней в 
Атроник-сити?
Я откинулся в кресле.
— Решил устроить себе маленькие каникулы.
Я стряхнул пепел в направлении гендерсоновской пепельницы, и часть его достигла 
цели.
— Каникулы? — Брови директора взлетели вверх. — Насколько мне помнится, вы 
брали отпуск всего полгода назад.
В голосе его был лед. Целые айсберги.
— Верно, — согласился я. — Но трагедия в космосе не становится меньшей от того, 
что там все в десять раз легче… Не по мне эта чертова работа. Не могу больше 
мытарить этих парней там, наверху, из-за нескольких тысяч паршивых дублезов.
Гендерсон заморгал чаще обычного.
— Джед, что с вами? Вы нездоровы?
— Совершенно здоров. Я чувствую себя лучше обычного… Я приготовил по дороге 
сюда маленькую речь, но сейчас раздумал произносить ее. Знаете, почему я не 
сдал того парня полиции? Вовсе не потому, что думал о репутации вашей компании. 
Я это сделал из-за остальных парней, «нестрахуемых». Они работают в одиночку. И 
если находят настоящего компаньона, то для того, чтобы верить ему. Чтобы стать 
ему братом — простите за высокопарность, мистер Гендерсон. Вскройся эта история 
с Карпеном — и они потеряют всякую веру в человека. Понимаете ли вы это?
— Действительно, Стентон, вам следует хорошо отдохнуть, — заключил Гендерсон, 
собирая бумаги.



РОЛЬФ КРОН
ВЕРСИЯ


[11]

Поезда от этой станции отходили крайне редко. Неясно даже, имело ли смысл 
вообще содержать такую дорогу. Правда, ее подключили когда-то к общей сети, но 
движение отнюдь не оживилось, и примыкающие пути успели уже зарасти травой и 
покрыться ржавчиной. Вагончики местного поезда почти всегда оставались пустыми.
Я стоял на вокзале. Теплый летний день, душно, заняться решительно нечем. 
Городок нежится в умиротворяющей, праздной тиши, кафе и магазинчики либо 
закрыты, либо позевывают от отсутствия посетителей. В такое время жизнь здесь 
словно замирает. И сегодняшний день отнюдь не исключение, городок всегда так 
живет в летнюю пору.
Недолго думая, я решительно вошел в моторный вагон. Настроение у меня было 
самое подходящее для того, чтобы предаться ничегонеделанию, поехать куда глаза 
глядят, покачаться на волнах мировой истории, как поется в песенке.
Вагон не старый и не новый; вневременной вид самой железной дороги передался и 
составу, причем столь глубоко, что судить о возрасте вагонов можно было только 
приблизительно. Но кресла оказались мягкими, и я устроился очень удобно. 
Никакого плана действия у меня не было. "Будь что будет", — мысленно сказал я 
себе.
На стене висело расписание. Если верить ему, поезд должен был вот-вот тронуться.
 А если и нет, тоже не страшно. Когда никуда не торопишься, нет ничего приятнее,
 чем сидеть в мягком кресле удобного железнодорожного вагона и ждать 
отправления. Можно думать о ком и о чем угодно, можно, если устал, закрыть 
глаза и вздремнуть.
Я невольно оглянулся, заслышав за спиной шаги. Пожилой мужчина в форме 
железнодорожника остановился рядом со мной.
— Приветствую вас, — проговорил он дружелюбно. — Значит, опять поедем с 
пассажирами! Вы первый на этой неделе.
Была среда, и мысль о том, что два дня поезда ходили пустыми, меня развеселила.
— Это у вас всегда так?
— Да, — ответил он и сел в кресло рядом.
Бросив взгляд на часы, машинист состава — а это несомненно был он — убедился, 
что до отхода время еще есть.
— Да, эта дорога проходит мимо нескольких деревень и хуторов. Я слышал, что 
движение тут скоро отменят.
— Весьма возможно, если оно совсем не окупается, — осторожно согласился я.
Наклонив голову, железнодорожник поглядел на меня, морщинки вокруг его глаз 
собрались в улыбку.
— Ведь вы по профессии ничего общего с дорогами и рельсами не имеете?
— Да, я делопроизводитель в страховой компании.
— Ага… Ну, тогда вы себе этого не представляете. Видите ли, профессию 
железнодорожника я выбрал сознательно, по любви, так сказать. Мне нравится 
ездить в моем моторном вагоне туда — сюда… туда — сюда…
— И вам это не наскучило?