Итак, я прошел тридцать два миллиметра от верхнего края и спустился ниже. 
Наткнулся на пустой интервал, затем на зону в девять миллиметров со следами 
чернил. Теперь появилась уверенность, что здесь разместилось заглавие. Затем 
«пустоты» и «заполненности» стали следовать с абсолютной периодичностью. На 
этой табличке я воспроизвел общее расположение строк:


Рассматривайте это как скелет. Здесь отмечены только оси строк, хотя на самом 
деле они занимают определенные зоны. Крестиком я отметил массу, которую вначале 
принял соответствующей заглавию. Мы еще вернемся к этому моменту. Первая ось, 
теперь я уверен в этом, действительно является заглавием. Сам текст состоит из 
четырнадцати строк… четырнадцати стихотворных строк, поскольку речь идет о 
поэзии, сгруппированных в строфы из четырех и трех строк. Вам ни о чем не 
говорит столь своеобразная разбивка?
Хоть я и не очень разбираюсь в поэзии, истина бросилась мне в глаза.



— Сонет, это — сонет! — ошеломленно пробормотал я.
— Превосходно, — обрадовался Бурдон, — сонет. Я указал на схеме приблизительное 
количество букв в каждой строке, исходя из их массы. Мы воспользуемся ими лишь 
для проверки. Сложив их, мы получим сумму в 466 букв. Предварительное 
взвешивание дало мне 500. Разница, как видите, невелика, а это доказывает, что 
наше первое приближение довольно точно.
Итак, речь идет о сонете, поэтическом произведении, построенном по строжайшим 
правилам, которые такой писатель-классик, как Валетт, питавший почтение к 
традициям, непременно должен был соблюсти. Как вы знаете, в сонете в первом 
катрене утверждается основная тема сюжета, во втором она получает развитие. В 
первом терцете намечается разрядка, быстро завершающаяся во втором, с наиболее 
сильным выражением в последней строке, называемой сонетным замком. Короче 
говоря, это — своего рода театральная пьеска, что окажет нам неоценимую помощь 
в работе. Взяв за основу среднее количество букв в строке, представляется 
вероятным, что сонет написан александрийским стихом. Вот практически все, что 
можно сказать после первого «анатомирования».
— А дальше? Как быть с текстом, Бурдон?
— Дальше? Разве вы не видите, что следует делать дальше? Вам не ясен дальнейший 
путь? Ну, тогда слушайте.
— Следующий этап обоснован логически, и я уже приступил к нему. Мы начнем 
исследовать имеющееся плоское пространство, из которого родится мысль, а после 
исследования сверху вниз перейдем к исследованию слева направо и углубимся в 
детали.
Я сгруппировал комплекс горизонтальных полос, соответствующих каждой строке. В 
них мы будет вырезать с одного края до другого крохотные последовательные 
фрагменты и взвешивать их с величайшими предосторожностями. Стоит ли продолжать 
работу? Общая методика позволяет нам, вы знаете это, выявить различие между 
пробелом и кое-чем. Пробел позволит сверкнуть истине. Мы найдем положение 
пробелов, а те укажут границы слов. Наша работа во многом облегчается тем, что 
мы имеем дело с удивительно ровным почерком.
Обратите внимание, в этой старой рукописи слова отделены друг от друга весьма 
значительными интервалами. Взвешивание нам здесь не может помочь — масса 
невелика из-за малого количества букв в словах, но их места, их «размеры» 
определятся с большой точностью, если мы будем работать с достаточно мелкими 
фрагментами, тогда количество букв в каждом таком фрагменте выявится достаточно 
точно.
Вы спрашиваете, что будет затем?
Как только завершится эта небольшая, но кропотливая работа, мы уже можем 
ожидать появления «букв», и будьте уверены, «душа» возвратится в тело… Но для 
выполнения столь деликатной работы мне необходима спокойная обстановка. Сейчас 
вы мне ничем помочь не можете. Назначаю вам свидание через полгода. Такой срок 
мне понадобится, чтобы с успехом провести все исследования.
Через полгода Бурдон с лихорадочным блеском в глазах положил передо мной 
следующую схему.
+.-..7
— Мы движемся вперед, дружище, — сказал он. — Призрак постепенно обретает плоть,
 с каждым новым шагом из тумана появляются новые элементы. Смотрите, здесь 
показано положение слов, как я вам и предсказывал. Сгруппированные черточки и 
точки соответствуют одному слову и указывают его точные размеры. Попутно мне 
удалось добыть и некоторые другие, весьма ценные сведения. Знаки пунктуации, 
Менар! Точки проявились как исключительно малая масса, затерянная в безднах 
пустого пространства; все более и более тонкий анализ позволил мне отличить их 
от запятых, стоящих в основном в середине и в конце строк. Строфы заканчиваются 
следующим образом: первый катрен — многоточием, второй катрен и второй терцет 
восклицательными знаками, а первый терцет — точкой. Я с полной уверенностью 
идентифицировал три двоеточия в четвертых строках катренов и в конце первой 
строки второго терцета, два вопросительных знака в середине четвертых строк 
катренов, причем после первого вопросительного знака идет многоточие. Нетрудно 
было установить и два тире, расположенные вдоль оси строк, хотя я их условно 
поместил ниже строки, чтобы отличить от букв.
— Но буквы?! — вскричал я. — Сами слова?! А мысль?! Пока я вижу только 
бессмысленные точки и тире.