Именно от этого Макинч будет испытывать такие муки, по сравнению с которыми 
смерть — ничто. А теперь…
Он обвел взглядом присутствующих, застывших в немом любопытстве.
— Так кто же Макинч?
В этот момент вскинулся мусорщик. Он принял почти вертикальное положение, 
открыв бледное брюхо и двойной ряд бесцветных коротеньких ножек. Его тело свела 
судорога, оно выгнулось назад.
— Пригнитесь! — закричал Боэк, когда голеспод стал выплевывать во все стороны 
липкие струи жидкости.
Из утробы мусорщика донеслось раскатистое урчание.
— Теперь они все умрут, все…
— Тихо! — сухо проговорил Магнус Рудольф. — Тихо, всем молчать! Прошу вас, 
господин мэр!
Испуганные крики желтой птицы стали тише.
— Вы все вне опасности, — продолжал Магнус Рудольф, хладнокровно вытирая лицо и 
не сводя глаз со вздыбившегося голеспода. — Ультразвуковой вибратор под полом, 
облучатель Гехтмана под потолком. Они заработали, как только мы вошли в этот 
зал. Бактерии яда Макинча погибли, как только вылетели из его глотки, если не 
раньше.
Голеспод присвистнул, рухнул на пол и засеменил прямо к двери — его ножки 
работали как поршни. Начальник полиции, словно морская черепаха, ныряющая в 
волны, бросился вперед и рухнул прямо на плоскую дрожащую спину голеспода. Его 
плавники впились в плоть беглеца. Голеспод взвыл, перевернулся на спину, 
охватил амфибию ножками и напрягся. Джо Бертран подскочил к сцепившимся и ткнул 
кулаком в голубой глаз. Многоножка с Портмара оказался в самой гуще схватки и 
своими лапками стал одну за другой разжимать лапки голеспода, спасая 
задыхающегося начальника полиции. Мэр прыгнул в потолочное отверстие и тут же 
вернулся, размахивая топориком…
Боэк, покачиваясь, доковылял до машины. Магнус Рудольф выбросил бело-голубую 
тунику в канаву и подошел к нему.
Боэк судорожно сжимал руль, на нем не было лица.
— Они разорвали его в клочья, — прошептал он.
— Весьма унизительный спектакль. — Магнус Рудольф ощупывал бородку. — Гнусное 
дельце, иначе не скажешь.
Боэк укоризненно посмотрел на него.
— Никогда не поверю, что вы не предусмотрели такого исхода!
— Дружище, неплохо вернуться домой и принять ванну, — тихо ответил Магнус 
Рудольф. — Думаю, чистые одежды позволят нам оценить происшедшее в истинном 
свете.
За обедом напротив Магнуса Рудольфа восседал совершенно иной Клеммер Боэк. Он 
едва замечал, что лежит у него на тарелке. Магнус Рудольф ел деликатно, однако 
не отказывал себе ни в чем. На нем снова была безупречно чистая одежда, его 
ухоженная бородка белым руном струилась по тунике.
— Но как, — пробормотал Боэк, — как вы узнали, что Макинчем был мусорщик?
— Все очень просто. — Магнус Рудольф небрежно взмахнул вилкой. — Безупречная 
логическая цепочка. Теория и немного справочного материала…
— Да-да, — буркнул себе под нос Боэк, — чуть логики, чуть ума…
Губы Магнуса Рудольфа едва приметно дрогнули.
— Если говорить конкретно, моя мысль шла следующим путем. Макинч занимается 
коррупцией, ворует, похищает значительные суммы денег. Что он делает с добычей? 
Ничего такого, что могло бы быть заметно постороннему взгляду, иначе он сразу 
же обнаружит себя. Исходя из того, что Макинч тратил все свои деньги или часть 
их — предположение, которое вскоре превратилось в уверенность, — я оценил 
каждого из муниципальных служащих, логически бывших на подозрении, с точки 
зрения существа его расы.
Взять Джо Бертрана, пожарника. По вышеуказанным соображениям он чист как 
стеклышко, поскольку живет скромно и без трат.
Теперь мэр. В чем суть удовольствия для желтой птицы? Я узнал, что у желтых 
птиц понятие удовольствия связано с неким цветком, запах которого их 
одурманивает и возбуждает. Ничего подобного в Склеротто нет. Мэр ведет скромный 
образ жизни.
Затем директор склада, муравей с тау Близнецов. Запросы этих существ очень 
невелики. Слова «роскошь» и «отдых» не имеют даже эквивалентов в их языке. 
Именно поэтому я был готов оставить его вне подозрений. Но узнал от почтаря, 
что тот покупает ежемесячно некоторое количество книг — это его единственная 
слабость. Однако стоимость этих книг вполне укладывается в рамки его оклада. На 
время я отбросил мысль о муравье.
Начальник полиции — случай особый. Это — амфибия, привыкшая к образу жизни 
моллюска. На его родной планете повышенная влажность, она покрыта болотами. 
Можно считать чудом, что он еще остается в живых здесь, на Склеротто.
Заинтересовал меня и почтарь, многоножка с Портмара. Его понятие роскоши — 
огромный бассейн горячего масла и крохотные зверьки, выдрессированные для 
массажа кожи, после которого она становится песочно-желтой. Кожа почтаря имеет 
кирпично-красный цвет и покрыта наростами — несомненный признак бедности и 
равнодушия к туалету.
И наконец мусорщик. Человеческая реакция на его образ жизни — отвращение и 
презрение. Мы не можем заставить себя поверить в то, что копающееся в отбросах 
существо наделено тончайшими ощущениями. Однако мне известно, что голесподы с 
успехом поддерживают весьма хрупкое и тонкое внутреннее равновесие. Они 
поглощают органические вещества, которые подвергают брожению в ряде своих