till:
541
Экс-ан-Проваяские  монахини
лась превзойти ее в проявлениях одержимости демонами. Наконец, отчаявшись, отец 

Ромильон взял обеих девочек к находившемуся в преклонном возрасте Себастьяну 
Мишелю, известному великому инквизитору из Авиньона. Отец Мишель обладал 
огромным опытом в колдовстве, поскольку в ?582г. он сжег 18 ведьм в Авиньоне. 
Он 
попытался провести публичный экзорсизм в известной обители Св. Марии Магдалины 
в 
гроте Сен-Боме, но преуспел не более, чем отец Ромильон.
Затем обе девушки были доставлены в королевский монастырь Святого Максима для 
излечения другим признанным экзорси-стом, фламандским доминиканцем Франсуа 
Домптиусом. Здесь Луиза постоянно привлекала к себе его внимание, вещая грубым 
глухим голосом перед многочисленными зрителями, что трех дьяволов, овладевших 
ею, зовут Верен, Грезиль и Сонильон Она обвиняла сестру Мадлен в одержимости 
Вельзевулом, Левиафаном, Баалберитом, Асмо-деем, Астаротом и еще 6661 дьяволом 
[см. Демонология]. В ответ Мадлен богохульствовала, "воя и крича во весь голос".
 
15 декабря Луиза, действуя от имени дьявола Верена, публично назвала отца 
Гофриди виновным в одержимости Мадлен дьяволами: "Ты [Мадлен], была обманута 
священником, являвшимся тчоим исповедником... Он из Марселя и зовут его Луис >> 

Экзорсисты "верили, что обе девушки были действительно одержимы".
Инквизитор решил pai следовать предполагаемый случай околдовывания, отец 
Гофриди 
должен был сам попробовать изгнать дьявола, чтобы излечить девушек. 3 декабря 
1610г. в сопровождении трех священников отец Гофриди прибыл в Сен-Боме в 
неистовую снежную бурю. Он ничего не знал об экзорсизме; обе девочки 
насмехались 
над его неумением. Луиза обвинила его в колдовстве, заставив оттшить- "Если бы 
я 
был колдуном, я бы, конечно, отдал мою душу тысячам дьяволов!" На основании 
данного доказательства (') Гофрнди был помещен за решетку в углу грота "с его 
гнусной, зловредной силой".
Сестра Мадлен развила свои обвинения, обвинив Гофриди практически во всех 
непристойностях, известных демонологам. Даже > алтаря она насмехалась над ним: 
"Ти поп 1ои discs pas de bon coeur" [" Гы не молишься с чистым сердцем"}. В то 
же время комнаты отца Гофриди в Марселе были осмотрены в поисках "каких-либо 
документов или предметов магии", но ничего не было найдено. Очевидно, он имел
влиятельных знакомых, особенно среди капу-цинских монахов, помешавших 
"похоронить" его. Фактически, все показания, которые смог собрать инквизитор, 
были благоприятны для Гофриди, и Мишель неохотно разрешил священнику вернуться 
в 
его приход.
Поскольку ложные обвинения не были доказаны, отец Гофриди потребовал более 
однозначной реабилитации. Многие священники согласились, что обвинения были 
"просто традиционными и глупыми". Гофриди подал апелляцию епископу Марсельскому 

и папе; он добивался, кроме прочего, ликвидации урсулинских монастырей и 
заключения монахинь в Сен-Боме.
У Мадлен, заключенной инквизитором в Сен-Боме, развились маникально-депрессив-
ные проявления: у нее были видения, она танцевала и смеялась, пела любовные 
песни, ржала как лошадь, мешала церковной службе (сдергивая головные уборы с 
священников и разрывая ризы), рассказывала фантастические истории о шабашах (с 
содомией и поеданием маленьких детей). Она выплевывала шарики легкого вещества, 

похожие на "сгустки меда и смолы". Вельзевул заставлял "ее кости стучать и 
биться одна о другую". Во время судорог ее внутренности смещались и 
"переворачивались вверх тормашками., так что легко можно было услышать звуки 
неестественных движений. Когда подобные муки закончились, [дьяволы] погрузили 
ее 
в глубокий сон или летаргию, так что она казалась совершенно мертвой".
Вторая половина истории одержимых монахинь из Экс-ан-Прованса развивалась в 
гражданских судах, неизбежно сопровождаясь известиями об одержимости их 
дьяволом, попытками отца Гофриди очистить себя от подозрений в колдовстве и 
политическим давлением инквизитора Мишеля, требовавшего наказать обвиняемого. В 

феврале 1611г. парламент Экса, руководимый суеверным президентом Гильомом де 
Вером, начал вербальный процесс, располагая только призрачными показаниями.
Показания большей частью основывались на том, что происходило во время 
экзорсиз-
мов; во время суда с Мадлен и Луизой часто случались припадки. Девушки говорили 

на прованском диалекте, который нужно было переводить для отчета на французский.
 
Мадлен перемежала сумасшествие с просветлениями. Своей наглостью по отношению к 

священникам в суде она предвосхитила девушек