Lenclon, Printcdibr T*. Spring. 1^52.
Титульный лист памфлета того времени о Джоан Петерсон, уопингской ведьме, 
повешенной 12 апреля 1652г   в Лондоне
153ак   146
ли, о чем они ей рассказали, она сказала, что слушала их беседу очень 
внимательно, но они околдовали ее, и теперь она не может вспомнить ни одного 
слова". Член совета Кромвеля сэр Джон Денвере неожиданно появился в суде, чтобы 

принудить остальных магистратов вынести обвинительный вердикт. Процесс был 
повернут в нужную сторону, и Джоан Петерсон повесили в Тайберне 12 апреля 1652г.

Брошюра, описывающая этот процесс, сообщает также о некоей Пруденс Ли, 
сожженной 
в Смитфилде двумя днями раньше за убийство собственного мужа. Это преступление 
приравнивалось к государственной измене и было единственным, за которое 
полагалась такая казнь; никогда в Англии не сжигали женщин просто за колдовство.

"Затем палач поставил ее в бочку со смолой, привязал к столбу и обложил соломой 

и вязанками хвороста... Палач поджег солому, и женщина закричала: "Господи 
Иисусе, помилуй мою душу!". И прежде чем огонь разгорелся, она еще ужасно 
кричала, пять или шесть раз".
Уорбойские ведьмы
Печально известный суд, напоминавший заговор против трех невинных людей, был 
наиболее широко обсуждавшимся процессом по делу о колдовстве изо всех, 
состоявшихся в Англии до 1600г Во многих отношениях он предопределил успех на 
Бродвее пьес "Детский час" и "Дурное семя", а также повести Генри Джеймса 
"Поворот винта". Суд над семьей Уорбоев фактически был историей того, как 
несколько маленьких чудовищ в облике девочек послали на смерть старых и бедных 
людей. Доверие, которое власть имущие оказали детским выдумкам, сделало эти 
события особенно отвратительными. Поскольку дети, выступавшие с обвинениями, 
принадлежали к богатой и влиятельной семье, их подростковые галлюцинации стали 
одной из
рта
'О ю
451
Уорбойские ведьмы
>\
дочери вели себя подобным образом, и насильственно устроили очную ставку 
матушки 
Семуэл с детьми. Девочки тотчас начали вести себя как безумные, падали на землю,
 
"странно скрючиваясь" и расцарапывая руку миссис Семуэл [см. Царапанье]. 
Естественно, что миссис Семуэл отрицала все обвинения, относя их к детским 
"проказам". Однако Трокмортоны настаивали на принуждении ее к признанию (видя 
состояние своих детей), и девочки продолжали обвинять ее. Сначала дети падали в 

припадок только в ее присутствии, но позже они изменили свое поведение, 
притворяясь пораженными и в ее отсутствие. Таким образом, миссис Семуэл была 
вынуждена жить у Трокмортонов, но отказывалась принимать от них пищу.
Дети находили удовольствие в травле миссис Семуэл
"Много раз, когда она сидела у огня, разговаривая с детьми, у тех начинались 
припадки, и они говорили ей- "Посмотрите сюда, матушка Семуэл, неужели вы не 
видите того, кто сидит здесь с нами" ? Она отвечала, что никого не видит". 
"Почему же? - удивлялись они. - Странно, что вы его не видите. Посмотрите, как 
оно скачет, прыгает и играет тут и там", - и они указывали на него пальцами, 
показывая, как оно скачет.
В сентябре 1590г. самая влиятельная женщина округи, леди Кромвель, жена сэра 
Генри, нанесла визит вежливости Трокмор-тонам и, увидев старуху, жившую у них, 
назвала ее ведьмой, сняла с нее чепец и отрезла прядь волос, которую велела 
сжечь. Миссис Семуэл поняла, что ее пытаются оговорить, и сказала: "Мадам, 
почему вы обращаетесь со мной подобным образом? Я не причиняла вам никакого 
вреда" После такого ответа, выраженного в эмоциональной форме, леди Кромвель 
начала страдать от плохих снов, и от этого или чего-то другого, ее здоровье 
настолько ухудшилось, что она умерла через 15 месяцев (в июле 1592г.).
Психические расстройства у детей продолжались до Рождества 1592г., когда, чтобы 

успокоить их родителей, матушка Семуэл приказала детям, чтобы они прекратили 
свои припадки. Они подчинились. Это не только доказало Торкмортонам, что миссис 

Семуэл была ведьмой, но и стало причиной подрыва ее веры в собственную 
невиновность. Ей так часто говорили, что она ведьма, что она почти поверила в 
это: "О, сэр, я была причиной
J5*
всех этих несчастий с вашими детьми... Добрый хозяин, простите меня". По 
наущению местного священника Доррингтона она публично призналась. Однако на 
следующий день после небольшого отдыха, восстановившего ее силы, она отреклась 
от своего заявления.
Затем Семуэл была передана полиции, чтобы предстать перед Уильямом Викхемом, 
епископом Линкольна, где, основательно напуганная, она развила свое первое