дорога даже изогнулась от удовольствия и ему пришлось сделать маленький крюк 
вокруг дыры в асфальте.
      В груди у него была дыра. То есть конечно мы все знаем, что нет там 
никаких 
дыр, можно даже рукой пощупать, если у кого уже совсем крыша едет и он не знает 
- 
есть у него в груди дыра или нет - но у него в груди была дыра - и в ней 
свистел ветер, 
ветер был фиолетовый и тягучий, вырываясь сзади, он завихрялся и распушивал его 

волосы и они так смешно топорщились на затылке.
      Девочка сидела на подоконнике второго этажа, свесив ноги. Ей конечно и 
мама 
и папа говорили, что так сидеть нельзя, но ей было глубоко наплевать и на маму 
и на 
папу, и если бы они умерли в один миг - она бы конечно всплакнула, но совсем 
чуть-
чуть - так плачут, когда в садике сломают засохший куст, под которым так 
привыкла 
сидеть и глазеть поверх голов. Она сидела тут уже второй час - солнце нагрело 
ее 
ножки, от этого появлялась мягкая щекотка, пробиралась выше под юбочку и так 
мягко 
растекалась в подмышки. Так говорят - "в подмышки"? Или как-то иначе говорят? 
Ну 
все равно - в ее подмышках было сладко и тепло.
      Когда он подошел к аллее, где росли тополя, те бросили ему в лицо горсть 
пуха. 
Он страшно развеселился, но конечно виду не подал - пусть они думают, что ему 
все 
равно, что он задумался о чем-то своем и ему эта горсть пуха - так, подумаешь...
а в 
сторону ближайшей улочки его ноги повели сами и без того. Взгляд его сразу упал 
на 
ножки девочки. Они были настолько аппетитны, нежные пальчики, играющие в свою 
неведомую игру, тончайший пушок на голенях и икрах, который можно увидеть 
только 
приблизившись настолько близко, что можно было бы легко учуять запах кожи. Он 
подошел, остановился и задрал голову вверх. Розовые зайчики скакали у нее под 
юбкой и мешали сосредоточиться. Тогда он посмотрел выше и увидел ее глазки. И 
тогда разверзлись небеса и грянул гром. 

***

      - Я знаю тебя?
      - Я знаю тебя?
      - Я знаю тебя.
      - Я знаю тебя.
      - Был туман, была сирень, была черная земля, мой взгляд был прозрачен, 
мой 
голос изменил мне, комок подкатил, грудь вскрикнула, вихрь завертелся, я 
проснулся и 
бился головой. Я хотел снова заснуть, я готов был отдать все за еще одну минуту 
сна - 
я столько ждал, я так мечтал, и что же - мне это дано в едином миге сна? Сон, 
чистый 
как слеза - слезы, бесполезные, как сон...
      - Я не знала о тебе, я не видела тебя, в капле воды я не видела отражения 

твоего, в шуме ветра я не слышала голоса твоего, я мечтала...Грубая кора дерева,
 
быстрая вода ручья, бездонное небо - так я искала тебя. Я сидела, свесив ножки, 

солнце светило мне в глаза, солнечный зайчик сверкнул и ослепил меня, я 
опустила 
глаза. Так я нашла тебя.
      - Что мы можем сказать друг другу?
      - Нам незачем разговаривать.
      - Что мы можем сделать друг для друга?
      - Уже все сделано.
      - Так хорошо.
      - Так хорошо. Неужели так рано, так просто я проживу свою жизнь? Неужели 
вот 
так, вот так просто?
      - Это могло быть только просто.
      - Что дальше?
      - Дальше ничего. Просто ничего. Бывает так, что дальше нет ничего. Есть 
только глубже, есть только иначе. Теперь - иначе.
      - Мне страшно, мне весело, мне очень плотно и полно.
      - Мне жарко, мне холодно, мне спокойно.