Такая поверхностность порождает:
   - ощущение выполненного долга - я же потратил время, я что-то записал, 
что-то сделал, 
поэтому мне кажется, что все нормально, ничего больше делать не нужно
   - на фоне первого - неуверенность в том, что все сделано, как надо. Это 
происходит потому, 
что я выполнял задание рассеянно, были куски времени, в которые я не помню, что 
именно я 
делал. Мое внимание не было целиком отдано выполнению практики, я не добился 
ясности в 
происходящем. То, что было время, в течение которого ситуация не была под 
контролем, создает 
почву для сомнений, фон тревожности
   - появляется нежелание делать эти задания. Появляется отчуждение, нет 
интереса. Это 
нежелание усугубляет поверхностность в выполнении.
   - появляется постоянный НФ - недовольство от предстоящей деятельности, рано 
или поздно к 
ней придется вернуться.
   - появляется боязнь, что результат моей работы выйдет на поверхность. 
   - желание "почивать на лаврах", слыть умным, висеть на доске почета в школе, 
получать 
красный диплом, занимать должности кого-нибудь главного. Я с готовностью 
принимаю награды, 
хотя сам знаю, что они не отражают истинного положения вежей. Я хочу и начинаю 
верить в то, 
что все так и есть, я умный и т.п. и тут же впадаю в довольство. 
   
   Попутные осознания:
   Сейчас понял, что все время учебы в школе я испытывал все эти НЭ постоянно 
(я о них знал и 
раньше, но сейчас эти наблюдения выстроились в понятную цепочку причин и 
следствий). Потому 
я и боялся учителей и мать, т.к. они могли меня разоблачить. Мне постоянно 
хотелось скрыть от 
всех то, что я ничего не знаю. Старался сделать вид, что что-то знаю, и у меня 
это как то 
получалось - в школе обо мне было мнение как об умном мальчике. Я сейчас 
впервые понимаю, 
откуда все мои страдания в школе. Моя несерьезность в выполнении дел порождает 
тревожность 
и неуверенность, а чем больше я неуверен, тем сильнее я боюсь этих задач и тем 
более 
поверхностно их выполняю. Замкнутый круг.
   Стал ясен кусок отношений с матерью. Мне она всегда казалась превосходящей 
меня, и 
сейчас я вижу почему. В ней не было ни капли расхлябанности. Что бы она ни 
делала, она делала 
это со скрупулезной тщательностью, будь то готовка еды или решение задач. Если 
она что-то 
шила, то это была вещь, как с фабрики, все супераккуратно. Вещи, сделанные ей, 
я воспринимал 
как своего рода произведение искусства - воплощение точности. Помню, что на 
меня производило 
сильное впечатление то, как  она делала уборку в квартире - после её уборок в 
квартире не было 
пыли почти неделю, а после моих пыль появлялась на второй день, т.к. я не 
залазил во все 
укромные места, откуда она и вылезала.  Мать очень цепко хваталась за дело и 
делала его от и 
до, чего я никогда не мог, мне не хватало желания что-то сделать тщательно, и 
отсутствие этого 
желания вызывало чувство вины и ничтожности. Я либо бросал на пол пути, либо 
делал как 
попало, и она всегда указывала мне на это. Я признавал её правоту, считал себя 
ничтожным и 
виноватым, но ничего в себе не менял, хотя мне очень нравился её серьезный 
подход. Из-за 
отсутствия во мне этой серьезности я признавал, что я не взрослый человек, а 
она взрослый. Это 
подтверждалось тем, что на то, что делает она, всегда можно надеяться, 100 %-ая 
гарантия, что 
это сделано максимально тщательно, а в том, что делаю я, я и сам не уверен. Она 
вызывала во 
мне с одной стороны уважение своим профессиональным подходом ко всему, а с 
другой - страх, 
потому что она постоянно указывала мне на недоделки и не тщательность, а я 
хотел это скрыть. 
Сейчас я понял, что тут дело вовсе не в возрасте, а в этой её черте. Точнее в 
её отсутствии во