Последствия постмодернистской культуры для психологии не раз обсуждались 
психологами. 3 возможных последствия постмодернистского подхода для этой науки 
можно описать в общих чертах следующим образом:
    1. Сама концепция психол. науки может оказаться настолько прочно 
привязанной к модернистским допущениям, что психология будет испытывать 
трудности в понимании мужчин и женщин в постмодернистской культуре. Др. 
дисциплины, такие как антропология, продемонстрировали большую чувствительность 
к встроенности челов. деятельности в культурный контекст, и сегодня яв-ся 
источником полезного знания об отношении людей к миру, в к-ром они живут. Если 
психология была привилегированным способом понимания человека в эру модернизма, 
то эра П. может тж подразумевать наступление постпсихологической эпохи.
    2. Диаметрально противоположной яв-ся ситуация, при к-рой совр. психологию 
можно представить себе в виде постмодернистского концептуального коллажа — 
некой смеси переработанных идей и методов, позаимствованных из др. дисциплин и 
объединенных в соответствии с самыми совр. запросами массовой культуры.
    3. Третья альтернатива заключается в том, что постмодернистский дискурс 
приведет к метатеоретической реконцептуализации предмета психол. науки и 
откроет для нее новые перспективы.
   Постмодернистская психология?
    Учитывая то огромное значение, к-рое придается в постмодернистской мысли 
разнообразию и неоднородности, нет смысла излагать программу для 
постмодернистской психологии. Однако нек-рые последствия постмодернистского 
дискурса для психологии как науки и профессии описать можно. Они касаются 
пересмотра концепций (по)знания и исслед., а тж восстановления в правах 
профессионального знания. Они включают деконструкцию и соц. конструктивизм в 
психологии, реинтерпретацию «Я», и системную терапию.
   (По)знание и исследование. Признание существования неоднородных и 
несоизмеримых контекстов реального мира влечет за собой утрату гегемонии 
формализованных эксперим. и статистических методов исслед. На вооружение 
принимаются разнообразные способы производства знания, причем акцент делается 
не на абстрактном, объективном и универсальном, а на экологически валидном, 
социально полезном и локальном знании. Раздаются голоса в защиту более практ. 
видов знания, поднимающие практ. знание повседневной жизни выше теорет. знания. 
Происходит тж переход от субъекта (по)знания к самому (по)знанию, от 
(по)знающего человека к познаваемому человеку, от психологии когнитивных 
процессов к эпистемологическому изучению природы искомого знания.
    Получают признание нарративные (повествовательные), герменевтические и 
деконструктивные подходы. Развивается комбинированный подход с акцентом на 
качественных, интерактивных и включенных исслед. Процесс исслед. не похож на 
простое картирование объективной соц. реальности; исслед. состоит в 
соучреждении (coconstitution) объектов, раскрываемых в процессе установления 
контакта и взаимодействия с самим изучаемым объектом. Речевое общение и соц. 
практика становятся конечными контекстами, в к-рых достигается и выясняется 
достоверность знания.
   Восстановления статуса профессионального знания. Профессиональная практика 
психологов рассматривается как важный источник психол. знаний. Хотя 
представители академической психологии обычно недооценивают их, инсайты, 
порождаемые практ. работой, находятся в полном соответствии с идеями 
философского анализа знания в постмодернистскую эпоху, при условии, что эта 
работа ориентирована на локальное и нарративное знание, на признание открытости 
практ. знания, на изучение разнородного, лингвистического и качественного 
знания о мире повседневности и на проверку его достоверности посредством 
практики. Знание превращается в способность совершать эффективные действия; 
критерием достоверности для прагматического знания становится его способность 
привести человека к достижению той цели, к-рую он поставил перед собой. 
Сказанное вовсе не означает, что практика не нуждается в теории, речь идет о 
переключении внимания психологов-теоретиков с внутреннего мира индивидуума на 
его взаимоотношения с об-вом со всеми вытекающими из подобного переключения 
эпистемологическими, этическими и политическими последствиями.
   Деконструктивная социальная психология. В академической психологии 
существует неск. тенденций, к-рые явно связаны с постмодернистским дискурсом, 
преим. в соц. психол. Так, Паркер и Шоттер приводили доводы в пользу 
деконструирования соц. психол., делая упор на деконструкцию и риторику в тексте 
о людях. Термин деконструкция — гибрид терминов деструкция и конструкция — 
обозначает попытку конструирования (созидания) через разрушение. Отжившие свой 
век и вышедшие из употребления концепции «сносятся» и на их месте «возводятся» 
новые. Деконструкция фокусируется на внутренних противоречиях текста, на 
противоречиях между теми намерениями, с к-рыми текст писался, и тем смыслом, 
к-рый он, тем не менее, вынужден доносить. Паркер и Шоттер разделяют взгляды 
Дерриды, Фуко и Лакана при рассмотрении внутренних противоречий этих текстов и 
их соц. конструкций, раскрывающих соотношение сил в данной сфере деятельности и 
порождающих невыраженные мнения, наподобие феминистской работы по соц. 
конструированию гендера.
   Исчезающий субъект. Постмодернистские авторы отвергают субстанциональную 
концепцию Я в центре мира, децентрируя его посредством введения относительного 
понятия субъективности: Я существует благодаря его отношениям с другими как 
часть общей картины мира. Помещение лингвистических структур в центр внимания 
означает децентрацию субъекта. Я больше не пользуется языком, чтобы выразить 
себя, скорее можно говорить о том, что язык выражает себя через субъекта.
    Единообразный субъект гуманистического дискурса отброшен за ненадобностью.