лиц.
   Генетика поиска ощущений. Сравнения монозиготных и дизиготных близнецов по 
шкале SSS дают нескорректированный показатель наследуемости 58%, приближающийся 
к верхней границе показателей наследуемости, найденных для личностных черт. 
Последние данные из Миннесотского близнецового исслед. показали корреляции 0,54 
между монозиготными и 0,32 между дизиготными близнецами, разделенными сразу или 
вскоре после рождения и выросшими в различных семьях. Первая цифра яв-ся прямой 
мерой наследуемости — 54%. Чтобы получить оценку наследуемости у разделенных 
дизиготных близнецов, соотв. корреляция должна быть удвоена, что дает 
показатель наследуемости, равный 64%. Усреднение этих двух оценок приводит к 
оценке наследуемости 59%, почти идентичной той, к-рая была получена Фалкером и 
др. в исслед. близнецов, воспитывавшихся вместе. Эффекты общей среды 
оказываются ничтожно малыми в обоих исслед. Это означает, что существующие за 
пределами семьи средовые воздействия на склонность к П. о., такие как роль 
различного жизненного опыта, носят ограниченный характер. Несмотря на 
невозможность выбора родителей или сиблингов, генотип индивидуума, по-видимому, 
влияет на выбор им друзей. Как и в отношении др. черт личности, гены могут 
воздействовать на развитие личности не только через управление процессом 
формирования НС, но и косвенными путями, через двусторонние фенотип-средовые 
влияния.
    См. также Скука, Внутренняя мотивация, Типы личности, Психология черт
    М. Цукерман
    
   Поиск «козла отпущения» (scapegoating)
    
    П. к. о. — это процесс подбора замещающей жертвы, на к-рую изливается гнев. 
Осуждая «козла отпущения», можно изливать свои чувства, не направляя свой гнев 
на фактически вызвавший его объект и не осуждая (или не обвиняя) себя. В 
библейские времена израильтяне очищались от своих грехов, позволяя козлу, 
символически несущему на себе их прегрешения, убегать в пустыню. С совр. психол.
 т. зр., П. к. о. соответствует бессознательной проекции.
    Наиболее наглядная ил. П. к. о. в совр. мире — события, происходившие в 
нацистской Германии. Невзирая на то, что самые драматические примеры П. к. о. 
относятся к области межгрупповых отношений, этот процесс, по-видимому, чаще 
всего используется в индивидуальных взаимоотношениях.
    См. также Виктимология
    У. Э. Грегори
    
   Показания экспертов (expert testimony)
    
    В самом начале XX в. на страницах научных журналов и юридич. обзоров всех 
стран начались оживленные споры по вопросам психологии свидетельских показаний 
и о значении психол. знаний для судопроизводства.
    Г. Мюнстерберг выпустил сборник статей о применении психологии в 
полицейской и судебной практике.
    К сожалению, появление этого сборника было неск. преждевременным, но оно не 
осталось незамеченным. Джон Вигмор, профессор доказательственного права в 
Северо-Зап. ун-те, написал язвительную пародию на книгу Мюнстерберга.
    Нападки Вигмора произвели большое впечатление: в течение следующей четверти 
века психологов весьма редко упоминали в качестве свидетелей-экспертов. Затем, 
в 1931 г., Льюис М. Тёрмен, профессор психологии Стэнфордского ун-та, выступил 
перед Лос-Анджелесской ассоц. адвокатов с докладом, к-рый наз. «Психология и 
правоведение» (Psychology and the law). Тёрмен не побоялся вспомнить книгу 
Мюнстерберга On the witness stand и язвительную критику Вигмора в ее адрес. Он 
предположил, что ошибка Мюнстерберга заключалась в том, что он преувеличивал 
значение вклада, к-рый могла внести психология, располагавшая к тому времени 
лишь имевшимися рез-тами исслед. Далее он сказал, что в свете существенных 
достижений и возможностей науки едва ли можно переоценить важность места, к-рое 
психология к.-н. будет занимать в профессии юриста. Тёрмен подчеркнул ценность 
эксперим. психологии, с помощью к-рой можно выявлять ошибки в свидетельских 
показаниях. В своем докладе он рассмотрел широкий ряд проблем и предположил, 
что психология может оказаться полезной, в числе прочего, при выявлении лжи, 
оценке достоверности показаний свидетелей, прояснении спорных вопросов в 
случаях, когда защита ссылается на невменяемость обвиняемого, и при отборе 
присяжных в состав жюри.
    Мн. особенности роли психолога как свидетеля-эксперта по вопросам психич. 
заболеваний или дефектов стали полностью ясны в ходе знаменательного процесса 
«Дженкинс против Соединенных Штатов», к-рый слушался в 1962 г. Обвиненный во 
взломе дома с намерением совершить нападение, в попытке изнасилования и в 
применении опасного оружия, Дженкинс 4 сентября 1959 г. был помещен в 
вашингтонский госпиталь для психиатрической экспертизы, к-рая должна была 
определить, способен ли он предстать перед судом и в каком психич. состоянии он 
находился в момент совершения преступления. Штатные психологи больницы, 
работавшие под руководством Бернарда Леви, провели с Дженкинсом ряд психол. 
тестов. Дженкинса тж осматривали неск. психиатров, к-рые сообщили Окружному 
суду, что он неправоспособен. Тогда его отправили в госпиталь Св. Елизаветы на 
лечение до тех пор, пока он не будет способен, по своему психич. состоянию, 
предстать перед судом. В госпитале Тирнауэр провел экстенсивное тестирование 
Дженкинса и пришел к выводу, что он шизофреник. Два др. психиатра не обнаружили 
«никаких признаков психич. заболевания или дефекта». Айвис провел