помешать ходу эксперимента. Под действие этого закона подпадали грызуны, 
наиболее часто используемый класс животных, а тж птицы и домашние животные.
    К обстоятельствам, способствующим возникновению сегодняшнего интереса к 
благополучию животных — или «правам животных», как это стало наз. в США под 
влиянием определенных работ в области этики, — относятся: движение в защиту 
окружающей среды; распространение реформистского импульса от расовой и половой 
дискриминации на «безжалостное отношение к животным»; рост числа научных 
публикаций в этологии и психологии, свидетельствующих о большей, нежели 
представлялось ранее, сложности, разумности и чувствительности животных; и 
заметное увеличение численности животных, используемых при проведении научных 
исслед.
    Психол. исслед. подвергались непропорционально большой критике в сравнении 
с их реальной долей в совокупности исслед., отраженных в каталогах болезненных 
экспериментов с животными, составленных Д. Праттом и Дж. Дайнером. Сингер 
утверждал, что сама экстраполяция рез-тов на людей представляет собой этическую 
дилемму, особенно для психологии. Роуллин назвал психологию «плохой наукой», 
практикуемой с «излишней жестокостью». В этическом анализе психологии Райдер 
описал страдания животных в экспериментах и в течение их «жизни в лаборатории». 
М. Фокс поставил под сомнение валидность психол. исслед. с животными, 
содержащимися в условиях соц. и сенсорной депривации и, следовательно, 
испытывающими поведенческий и физиолог. стресс.
    Однако психологи утверждают, что роль исслед. с использованием животных 
была и продолжает оставаться незаменимой для прогресса научной психологии. В 
описании вклада психол. исслед. в науку П. Адамс перечисляет теорию научения и 
ее приложения в области биолог. обратной связи, программированного обучения и 
поведенческой терапии, а тж изучение агрессии, коммуникации, памяти и развития 
мозга. Признавая эти и мн. др. заслуги психологии, Райдер поднимает вопрос о 
том, нельзя ли было приобрести эти знания с использованием др. средств. Поток 
публикаций и симпозиумов на тему этичного обращения с животными, хлынувший с 
конца 1970-х гг., вылился в формулирование неск. ключевых вопросов.
    1. Важнейший вопрос — это вопрос о совместимости такого использования 
животных с «хорошей наукой» (т. е. со строгим соблюдением стандартных 
требований эксперим. метода). Яв-ся ли такие требования и само их соблюдение 
адекватными этической позиции? Если нет, тогда при каких условиях можно было бы 
пойти на компромисс? Представлял бы собой компромисс в обоих направлениях 
угрозу для психологии? Или же, как утверждает Фокс, гуманное обращение с 
животными яв-ся необходимой предпосылкой для хорошей науки, поскольку это само 
по себе повысило бы валидность получаемых рез-тов?
    2. Согласуется ли переоценка этики нашего обращения с животными с правом на 
свободу научного исслед.? Конечно, в самом праве на согласие участвовать в 
исслед. содержится прецедент для признания существования ограничений в 
экспериментировании, по крайней мере, в отношении одного биолог. вида — людей. 
Могут ли возрастающие общественные требования к подотчетности распространяться 
на защиту животных, и не будет ли такая подотчетность вступать в противоречие 
со свободой научного исслед.? Связанный с этим вопрос возникает в политической 
сфере: в какой степени психология должна регулировать себя сама, или она должна 
принимать или приветствовать ограничения/контроль извне? Напр., требуется ли 
присутствие членов от общественных комитетов по защите животных?
    3. Что значит относиться к животным должным образом? Совместим ли этический 
аттитюд с научным аттитюдом? В совр. науке господствует представление о том, 
что животные в научном исслед. яв-ся орудиями или инструментами, используемыми 
для контроля и измерения. Животные существуют для нас. Этот аттитюд проистекает 
из научного гуманизма, господствующего этоса, согласно к-рому наивысшими 
ценностями яв-ся челов. благополучие и челов. прогресс. С учетом этой ценности 
— пусть даже ограниченной, там где это возможно, гуманными соображениями — 
любая эксперим. процедура, независимо от того, насколько она болезненна для 
подопытных животных, м. б. оправдана, если ее рез-ты способствуют челов. 
здоровью или благополучию. Приоритет людей, как правило, обосновывается их 
претензией на уникальное обладание разумом и/или языком, а это означает, что 
мораль яв-ся исключительно челов. уделом. Как нравственные действия, так и 
объекты нравственной заботы ограничиваются челов. сферой.
    Однако мы наблюдаем возникновение аттитюда, к-рый в большей степени 
центрируется на жизни, нежели на чел., признавая и наделяя ценностью любое 
живое существо как таковое. Этот аттитюд опирается на этику, к-рая утверждает, 
что любому животному присущ определенный образ жизни в своей естественной 
среде: набор преимущественных видов активности, определенных соц. отношений и 
определенных потенциальных возможностей. Этот «образ жизни» выражает интересы 
данного животного. В свою очередь, эти интересы выражают притязания, к-рые 
конкурируют с интересами др. живых существ. В этом случае мы как носители 
морали должны учитывать интересы животных наравне со своими, а не отводить им 
второстепенную роль.
    См. также Коммуникация животных, Этика психологических исследований
    К. Шапиро
    
   Этнические группы (ethnic groups)
    
    Э. г. обычно рассматривается как субкультура в рамках более крупного об-ва, 
чья культура отличается от него в важных отношениях. Входящие в состав Э. г. 
члены разделяют, или считают что разделяют, представление о своей отличной 
идентичности как группы. Эта воспринимаемая идентичность может основываться на