о поведении, соц. контактах, физ. внешности и демографических характеристиках), 
получаемые рез-ты могут оказаться существенно иными. Однако сравнительно 
небольшое количество исслед., проводившихся с использованием не связанного с 
личностными чертами стимульного материала, позволяет предполагать, что эта 
проблема, вероятно, не яв-ся столь значительной.
    В этой области исслед. участников, как правило, инструктируют, что они 
должны оценить свое впечатление после того, как ознакомятся со всем набором 
предложенных черт. Следовательно, они, без сомнения, активно вырабатывают свои 
оценочные реакции по мере того, как они сталкиваются с теми или иными 
элементами информ. Это означает, что при таком способе выполнения задания на 
формирование впечатления роль памяти оказывается незначительной или вовсе 
сводится на нет. С др. стороны, формирование впечатлений (даже первых 
впечатлений) в наших повседневных соц. контактах с неизбежностью предполагает 
участие процессов памяти. В настоящее время представляется не вполне ясным, 
какие изменения следует внести в положения гештальт-подхода и когнитивной 
алгебры для учета роли памяти о предыдущей информ.
    См. также Измерение аттитюдов, Социальное познание
    Т. Остром
    
   Формирование идентичности в подростковом и юношеском возрасте (adolescent 
identity formation)
    
    Совр. психология в большом долгу перед Уильямом Джемсом за проведенный им в 
«Принципах психологии» (Principles of psychology) проницательный теорет. анализ 
Я как интегратора опыта и локуса личной идентичности. Взгляды Эрика Эриксона на 
эго-идентичность послужили стимулом большинства совр. исслед. Ф. и. Согласно 
его довольно общей формулировке, подростки сознательно пытаются синтезировать 
предыдущий опыт и связывают себя личными обязательствами для того, чтобы найти 
решение коренных вопросов о смысле собственной жизни. Эриксон не дал явного 
определения идентичности, опасаясь, что операциональная специфичность может 
помешать выражению полного значения этого понятия.
    Ряд исследователей использовали в качестве рабочих средств измерения 
эриксонианской идентичности опросники типа самоотчетов и сортировку 
прилагательных для самоописания. Однако такие инструменты, как правило, не 
позволяют получить информ. о процессе, благодаря к-рому люди развили к моменту 
проведения исслед. свою идентичность. Поэтому большинство совр. исслед. 
опирается на парадигму статуса идентичности, разработанную Джеймсом Марсия в 
1964 г. Марсия полагал, что в развитой Эриксоном теории идентичности 
центральное место занимают два измерения: наличие или отсутствие взятых на себя 
твердых обязательств и наличие или отсутствие личного кризиса.
    Для определения статуса идентичности используются специальные интервью, в 
процессе к-рых фиксируются сообщаемые респондентом сведения о прежних (или 
текущих) кризисах, профессиональном самоопределении и идеологической ориентации.
 Из четырех возможных вариантов статуса идентичности по Марсия два 
свидетельствуют о наличии устойчивой личной идентичности: «самоопределившиеся» 
(Achievers) и «предопределенные» (Foreclosures). Эти статусы различаются 
процессом, благодаря к-рому сложились идентичности их обладателей. 
«Самоопределившиеся» сформировали свои обязательства перед собой и др. после 
периода активного принятия решений. В отличие от них «предопределенные» более 
пассивно (без переживания кризиса) приняли цели и ценности, предписанные им 
другими, особенно теми, кто их воспитывал. Оставшиеся два варианта статуса 
идентичности охватывают тех, кто пока не связал себя обязательствами. 
«Неопределенным» (Diffusions) недостает твердого чувства идентичности, и в 
данное время они не переживают кризиса, связанного с принятием решений. 
«Взявшие отсрочку» (Moratoriums) активно занимаются вопросами профессионального 
и идеологического определения; они пытаются найти свои собственные ответы на 
эти вопросы, чтобы затем самостоятельно сделать выбор.
    Исслед., выполненные в рамках парадигмы статуса идентичности, выявили 
некоторые половые различия. Когда речь идет о статусах идентичности юношей, 
рез-ты «самоопределившихся» оказываются лучшими по большинству сравниваемых 
переменных. Эдмунд Бурн делает вывод, что «самоопределившиеся» имеют 
относительно высокие показатели по таким характеристикам, как моральное 
рассуждение, способность самостоятельно распоряжаться своей жизнью, 
приспособляемость, близость и способность к когнитивному самоанализу. «Взявшие 
отсрочку», по-видимому, ближе всего к «самоопределившимся». Однако относительно 
высокая изменчивость их функционирования и высокий уровень тревоги (по данным 
самоотчетов) согласуются с предположением о том, они включены в активный 
процесс самоопределения. «Предопределенные» юноши во многих отношениях 
проигрывают при сравнении с обладателями др. статусов идентичности, являясь 
относительно ригидными, неуступчивыми, контролируемыми извне и демонстрирующими 
конвенциальный уровень в своих моральных рассуждениях. Хотя «неопределенные» 
юноши в большинстве исслед. устойчиво демонстрировали худшие рез-ты по 
сравнению с «самоопределившимися», они все же не соответствуют картине глубокой 
спутанности идентичности, нарисованной в теории Эриксона. В большинстве 
сравнений «неопределенные» юноши не отличаются статистически значимо от 
«предопределенных».
    Марсия отмечает, что «самоопределившиеся» и «предопределенные» девушки 
наиболее устойчивы к групповому давлению, обнаруживают самый высокий уровень 
поленезависимости и самый низкий уровень тревожности. Однако по показателям 
авторитаризма «предопределенные» девушки оказываются столь же ригидными и