элементами теории. Эта переориентация была в значительной степени облегчена 
аналогиями, фактами, методами и теориями из родственных наук, к-рые в том или 
ином аспекте занимались символами и их обработкой.
   Влияние теории информации. Ошеломляющее развитие в XX веке техники связи — 
телефонии, радио и телевидения — произошло потому, что уже было известно многое 
о теорет. сущности систем связи. Ученые-связисты сформулировали и подвергли 
проверке общие законы, описывающие обобщенные режимы работы идеальных и 
реальных систем связи. Понятия и законы, пригодные для характеристики систем 
связи, применялись к биолог. и физ. системам, обычно не рассматриваемым в 
качестве информ. каналов.
    На раннем этапе развития на психологов, работавших с парадигмой обработки 
информ., произвела большое впечатление возможная аналогия челов. информ. 
процессора с описанным в теории связи информ. каналом. Некоторые способности 
чел. представлялись в виде части информационно-управляющего канала, обладающего 
внутренними состояниями и ограничениями. Были спланированы исслед. для 
определения свойств канала и способности к передаче различных типов информ. Ряд 
технических понятий, таких как «неопределенность», «информация», «бит», 
«источник», «сообщение», «адресат» и «кодирование», был позаимствован из теории 
связи. Главным импульсом для технологического и концептуального переноса 
достижений теории и техники связи на сферу эксперим. психологии оказалась 
работа Клода Шеннона. Созданная Шенноном мат. теория информ. была применима к 
любому сообщению из любого источника, передаваемого любыми средствами любому 
получателю. В настоящее время теория Шеннона не оказывает влияния на психол. 
исслед. в сколько-нибудь существенной степени. Тем не менее, многие понятия, 
унаследованные из его работ, остаются важной частью психологии обработки информ.

   Влияние трансформационной лингвистики. Ноам Хомский доказывал, что язык 
никогда не смогут научно объяснить или понять в бихевиоральных терминах. Он 
настаивал на том, что этот подход коренным образом неправильно представляет 
себе природу языка, игнорируя его наиболее существенные свойства: структуру, 
правила и грамматику. С его т. зр., язык нужно объяснять, ссылаясь на «правила 
в голове человека» (rules in the head), к-рые дают возможность иметь дело со 
структурой (т. е. системными отношениями между такими частями предложения как 
фразы и части сложного предложения). Для лингвиста овладение языком включает в 
себя усвоение (internalizing) системы правил, управляющих этими отношениями. 
Понятие структуры едва ли совместимо с бихевиористской наукой; невозможно 
представить себе усвоение структуры в форме научения физ. стимулам и реакциям. 
Важность правил, имеющихся в голове чел., была отчетливо сформулирована 
лингвистами в разграничении «способность—активность» (competence — performance).
 Языковая способность яв-ся тем знанием языка, к-рым говорящий обладает и 
применяет его для того, чтобы создавать и понимать высказывания; языковая 
активность является реальным процессом говорения и слушания. Лингвисты и 
психолингвисты призывали строить теории способности, и были вынуждены 
постулировать существование врожденных способностей к пониманию и порождению 
речи. Ребенка рассматривали как «устройство овладения языком» (language 
acquisition device), предварительно запрограммированное природой на извлечение 
из окружающей среды той информ., к-рая требуется для усвоения языковой системы. 
В то время как лингвисты критиковали бихевиоральную психологию как устаревшую и 
бессмысленную, бихевиористы контратаковали, объявляя лингвистов антинаучными 
путаниками.
    Обескураженная невзрачными результатами бихевиоризма в создании теорий 
речевого поведения, нарождающаяся парадигма обработки информ. в поисках идей 
все больше ориентировалась на лингвистику. Система понятий и теорий Хомского 
вначале была заимствована во всей своей полноте. Однако, Т. о. и. теперь в 
меньшей степени полагается на лингвистику, чем это было некогда, разобравшись, 
что ряд лингвистических понятий практически бесполезен для психологии. Кроме 
того, лингвистика продолжила свое развитие. Значительная часть работы в 
психологии и лингвистике теперь сфокусирована на семантике, по-видимому, самой 
слабой точке в теоретической системе Хомского. Тем не менее, сохранено многое 
из раннего взаимодействия психологии обработки информ. и лингвистики. 
Разграничение «способность-активность», по-видимому, принято безоговорочно. 
Совр. исслед. стремятся обнаружить психол. процессы или умственные операции, 
к-рые лежат в основе языковой активности. Продуктивность и креативность, 
отождествленные первоначально с языком, теперь с таким же успехом приписывают и 
др. видам когнитивной активности, включ. восприятие, память, мышление и 
понимание.
   Влияние теории вычислительных систем. Теория вычислительных машин и систем 
представляет собой семейство разнородных специальных дисциплин, включ. теорию 
алгоритмов, численные методы, теорию автоматов, языки программирования и 
искусственный интеллект. Теория вычислительных систем и психология обработки 
информ. развивались в тандеме; обе вышли из плодотворных работ по мат. логике, 
и обе занимались природой разумного поведения. Появление вычислительных машин и 
концептуальных оснований, на к-рых они строились, способствовало возникновению 
еще одной метафоры для челов. психич. и интеллектуальных способностей, теорет. 
структуры и представляющего (representational) языка, с помощью к-рых можно 
было выразить теории поведения.
    Ряд теорий когнитивных процессов нашел свое выражение в форме машинных 
моделей. Теории мышления и, в особенности, решения задач, извлекли свою выгоду 
из этого следования строгим формам, возможно потому, что челов. мышление по 
природе своей носит сериальный (последовательный) характер.