способностей чел. животным. Самой яркой иллюстрацией к данной проблеме может 
послужить история Умного Ганса.
   Умный Ганс: лошадь предостерегает психологов. В 1904 г. отставной школьный 
учитель из Берлина, Вильгельм фон Остен, привлек внимание публики сообщением о 
том, что его лошадь, Умный Ганс может читать, писать и решать огромное 
количество арифметических задач, в т. ч. и на умножение дробей. Методика фон 
Остена заключалась в том, чтобы дать каждой букве алфавита соответствующий 
номер и затем написать их на доске для Ганса. Получив подобные инструкции, Ганс 
отвечал на вопрос, выстукивая ответы правым передним копытом на доске. Этот 
случай очень сильно отличался от множества похожих представлений с животными, 
поскольку фон Остен не подсказывал невольно Гансу, когда начинать и заканчивать 
топать. Действия Ганса поставили в тупик многих экспертов, исследовавших его. 
Тайна оставалась нераскрытой до тех пор, пока молодой психолог Оскар Пфунгст не 
подверг Ганса и фон Остена серии систематических наблюдений. Ученый 
продемонстрировал, что фон Остен непроизвольно подсказывал Гансу. В частности, 
незначительные изменения в дыхании фон Остена, движения лица, напр. 
подрагивание ноздрей, и головы Ганс использовал в качестве сигнала начать или 
закончить топанье копытом. Оскар Пфунгст подсчитал, что чувствительная лошадь 
улавливала движение широкополой шляпы фон Остена всего на 1 мм. Фон Остен был 
сокрушен этим открытием, но он никогда не допускал и мысли о том, что у Ганса 
не было выдающихся лингвистических и арифметических способностей.
   Вопросы «как?» к «почему?» о поведении животных. Предположим, что мы 
наблюдаем за группой недавно вылупившихся гусят, к-рые целеустремленно, 
вытянувшись цепочкой, следуют за своей матерью. Здесь возникает самый очевидный 
и важный вопрос: почему они следуют за ней? Некоторые психологи сказали бы, что 
это поведение, результат импринтинга, носит явно приспособительный характер. 
Оно встречается у птиц с хорошо развитыми локомоторными и сенсорными 
способностями в момент вылупления или в течение короткого времени после этого. 
Кроме того, мать обычно передвигается по земле или воде целый день, а не летает.
 В прошлом те гусята, к-рые имели гены, заставляющие их неотрывно следовать за 
своей матерью, имели больше шансов выжить, чем те, у которых тенденция 
следовать за матерью была более слабой. Более того, гусята, будучи выводковыми 
(т. е. относительно сформированными в момент рождения), были лучше 
приспособлены следовать за матерью, чем вылупляющиеся слабыми и незрелыми. Т. о.
, благодаря естественному отбору, у некоторых видов птиц развилась тенденция 
быть выводковыми и следовать за движущимися объектами, появлявшимися перед ними 
сразу же после вылупления.
    Эксперим. психологу такое эволюционное объяснение импринтинга могло 
показаться не вполне удовлетворительным, и, следовательно, он предложил бы 
альтернативное объяснение. Лабораторные эксперименты показали, что у выводковых 
птиц запечатление образа матери или любых др. ярких раздражителей формируется в 
течение первых нескольких часов после вылупления; следовательно, в основе 
импринтинга, возможно, лежит очень быстрая выработка условных реакций. Одна 
теория такого рода утверждает, что импринтинг приобретается, поскольку 
удаляющиеся объекты вызывают снижение симпатической активности и, т. о., 
становятся положительными стимулами. Согласно др. теории, движущиеся стимулы 
яв-ся БР, вызывающими безусловную реакцию следования у только что вылупившихся 
выводковых птиц. После того как происходит выработка классического условного 
рефлекса, визуальные признаки движущихся стимулов становятся УР и также 
вызывают следование.
    Эти две т. зр. яв-ся примерами конечного и ближайшего объяснений. Конечные 
объяснения (ultimate explanations) придают значение тому, как поведение вносит 
свой вклад в общую эволюционную приспособленность животного. Т. о., эти 
объяснения тесно связаны с функцией поведения при решении проблем, встающих 
перед животным в естественной среде обитания. Др. словами, конечные объяснения 
отвечают на вопрос: «Почему возникает поведение?»
    Ближайшие объяснения (proximate explanations) адресованы вопросу: «Как 
возникает поведение?» Эти объяснения отвечают на вопросы об онтогенетическом 
развитии поведения, как на него влияет научение и воздействуют физиолог., 
нейрологические и др. средовые переменные. Ближайшие объяснения включают в себя 
механизмы, к-рые вызывают эффекты на протяжении жизни индивида. Напротив, 
конечные объяснения включают в себя механизмы, к-рые влияли на естественный 
отбор в отдаленном филогенетическом прошлом индивида.
    И конечные, и ближайшие объяснения представляют собой абсолютно законные 
научные подходы к пониманию поведения животных, поэтому нет никакой 
необходимости противопоставлять их друг другу. Тем не менее в прошлом нередко 
возникали горячие споры, вызванные неспособностью ученых признать независимость 
двух этих базовых подходов.
   Разум, я-концепции и язык животных. Возможности и проявления разума и 
сознания у животных были темой оживленных рассуждений в самом начале 
постдарвиновского периода С. п.
    Героические попытки вступить в общение с животными посредством языка 
пленяли воображение людей на протяжении всей истории. Поскольку шимпанзе жадно 
имитируют действия чел., явной альтернативой разговору казалась кинетическая 
речь. Хотя в 1927 г. Роберт Йеркс рассуждал о возможности научить 
человекообразных обезьян языку жестов, первая попытка обучить шимпанзе 
кинетической речи была предпринята только в 1966 г. Беатриса и Аллен Гарднеры 
начали учить молодую шимпанзе, Уошо, стандартному американскому языку жестов 
(амслену). Этот проект оказался более успешным, чем предварительные попытки с 
использованием голоса. В течение первых 3 лет проекта Уошо стала надежно