как одно только интроспективное сознавание (или самоотчет) становится простым 
качеством, накладываемым на определенные содержания опыта. В действительности 
это качество может оказаться всего лишь определенными корковыми процессами, так 
как их нарушение приводит к утрате интроспективного сознавания (awareness). Тем 
не менее обычно признается, что С. как определяющая характеристика психич. 
явлений включает нечто большее, нежели просто интроспективное сознавание.
   Множество оттенков сознания
    Отношение бытия к С. во все времена интересовало философов. На уровне 
здравого смысла обычно принимается на веру, что каждый чел. наделен телом и 
разумом и что они взаимодействуют, образуя действующего субъекта. Пытаясь дать 
ясный анализ (раз)ума, тела и их взаимодействия, философы пришли к многообразию 
т. зр., к-рые открывают нам разнообразные перспективы видения С. в ученых 
рассуждениях. Все эти филос. спекуляции распадаются на две широкие категории: 
а) признающие реальность как разума, так и тела; б) отрицающие реальность 
одного из них в угоду др. Дуалистические теории строятся на свойственном 
здравому смыслу представлении, что (раз)ум и тело — это две разные, независимые 
и взаимодействующие, вещи. Напр., согласно Декарту, сознание есть квинтэссенция 
ума, а ум отличен от тела. В соответствии с его представлениями существуют две 
в корне различные субстанции — материальный мир, имеющий протяженность, и 
мышление, не имеющее протяженности. Последнее в принципе несводимо к первому.
    Главная проблема такого дуализма — это проблема взаимодействия. Каким 
образом непротяженное мышление взаимодействует с протяженным телом? Любой из 
вариантов причинного взаимодействия между ними, предлагаемых в большинстве 
дуалистических теорий, противоречит физ. теории, утверждающей, что вселенная 
яв-ся закрытой системой и что каждое физ. событие связано с предшествовавшим 
ему физ. событием. Подобное допущение исключает всякую возможность того, что 
психич. акт может вызвать физ. явление, если, конечно, сам этот психич. не 
оказывается в нек-ром смысле физ. Теории параллелизма пытаются обойти эту 
проблему посредством допущения, что физ. и психич. процессы протекают 
параллельно, не оказывая друг на друга никакого влияния.
    Монистические теории, напротив, постулируют только один вид субстанции: 
разум или материю. Субъективный идеализм Дж. Беркли упраздняет материю в пользу 
разума, материализм отрицает разум в угоду материи.
    Материалистическое отрицание разума—сознания принимает неск. форм. Среди 
них можно назв.: а) категорическое отрицание всего психич., включая С., к-рое 
не обнаруживает себя в объективном поведении или действии; б) признание психич. 
явлений, но отрицание того, что они обладают причинной силой, поскольку яв-ся 
всего лишь побочными продуктами физ. процессов мозга; в) отождествление психич. 
явлений с состояниями (или режимами работы) головного мозга.
    Дж. Б. Уотсон заявлял, что такой вещи, как С., просто не существует. 
Отзвуки подобной радикальной т. зр. в наше время можно найти в утверждениях о 
бесплодности С. как психол. понятия. Станович пишет: «Любой вопрос психологии, 
хоть как-то затрагивавший понятие "С.", сразу же становился весьма запутанным; 
в то же время любое продвижение в теории психологии, к-рого удавалось достичь, 
оказывалось совершенно не связанным с к.-л. понятием "С."». Б. Ф. Скиннер и его 
последователи полагают, что С. — это эпифеномен мозговой деятельности и потому 
не обладает причинной силой. Следовательно, С. не может играть объяснительную 
роль в понимании поведения. Материалистическая теория центральных состояний 
(central-state materialism) отождествляет С. с чисто физ. процессами головного 
мозга. Отдельные теоретики, — напр., Фейгл, — доказывают, что С. м. б. 
отождествлено с определенными референтами нейрофизиологических понятий.
    Материализм нового времени, в отличие от бихевиоризма, допускает 
возможность «внутреннего» опыта и его влияния на тело, однако не видит в 
сознательном опыте ничего такого, что было бы нельзя объяснить с чисто физ. 
позиций. Согласно Д. М. Армстронгу, опыт С. (the experience of consciousness) — 
это всего лишь одна часть мозга, сканирующая др. его часть. Он пишет: «При 
восприятии мозг сканирует окружающую среду. При осознании (in awareness) 
восприятия др. процесс в мозге сканирует это сканирование». Внутреннее чувство, 
к-рое дает нам интроспективное сознавание, — это просто др. мозговой процесс. Т.
 о., согласно этой т. зр., нет оснований предполагать существование к.-л. 
процесса, к-рый может функционировать независимо от мозга.
    Существует неск. широко известных возражений против вышеупомянутых теорий, 
описывающих С. исключительно в терминах поведения, нейронной активности или 
обработки информ. Невозможно отрицать С. как факт непосредственного опыта. 
Феноменологический опыт боли, напр., качественно отличается от нейронной 
активности головного мозга. Болевой опыт однороден и непрерывен, тогда как 
сопутствующие боли нейронные разряды представляют собой разнородные, 
прерывистые и пространственно разнесенные события. Др. словами, в отличие от 
чувственного опыта, мозговая активность характеризуется «зернистостью». Более 
того, известно, что наши психич. состояния могут оказывать глубокое воздействие 
на состояние нашего тела. Многократно описаны ощутимые эффекты плацебо, а 
психосоматические заболевания уже никому не кажутся чем-то невероятным.
    Феноменологи, такие как Гуссерль, выдвигают весомые аргументы в пользу С. 
как неотъемлемой стороны нашего опыта, не поддерживая при этом дуалистический 
интеракционизм. Подобно Декарту, Гуссерль верил в саморазоблачающий характер С.
: нельзя отрицать его существование, не вступая при этом в противоречия, а 
жизнь без С. невозможно даже вообразить. Он рассматривает С. скорее как функцию,
 нежели как сущность. Как и Брентано до него, Гуссерль уделял особое внимание 
интенциональной природе С. Внешний объект, содержание С. и наше сознавание 
(awareness) его непосредственно связываются интенциональностью С. Наше знание о