дезертировал незадолго до демобилизации в
1912. Через Польшу и Берлин перебрался в
Париж. Поступил учиться в Русскую Свобод-
ную академию Марии Васильевой, затем в зна-
менитую кубистскую Академию , в
которой преподавал ^К.Метценже, Д.де Сегон-
зак и А.Ле Фоконье. Последний оказал на Ш.
наибольшее влияние, в его произведениях Ш.
находил, по собственному признанию, <все то,
чего ждал от французского кубизма - фор-
мальную четкость линий, строгий анализ темы,
глубокий пантеизм, пропитанный символикой>.
Впрочем, в этот период в неменьшей степени
его поразила и классическая французская жи-
вопись, в частности, <экспрессионизм> Э.Де-
лакруа, которого он открыл для себя в Лувре.
Позднее Ш. признавался: <Что касается совре-
менной живописи, Париж не был для меня от-
кровением, зато Лувр меня восхитил>.

В 1913 и 1914 выставлял свои кубистиче-
ские произведения в Салоне независимых, на-
ряду с другими русскими художниками, рабо-
тавшими в те годы в Париже. В 1913 познако-
мился с Еленой Грюнгоф, молодым скульпто-
ром, которая впоследствии на протяжении 10
лет была его компаньоном и участником совме-
стных выставок. В 1914 с началом 1 -и мировой
войны уехал в Испанию. За время трехлетнего
пребывания в Барселоне близко соприкасался
с древним испано-мавританским искусством,
особенно прикладным (изделия из фаянса), ко-
торое подтолкнуло его к новым поискам. Позд-
нее писал в автобиографии: <Крашенные фаян-
совые квадраты изменили мою живописную
концепцию, дав волю моей исконно славянской
натуре - мои картины стали красочными и ор-
наментальными>. Так рождалась у Ш. ориги-
нальная и самостоятельная версия <орнамен-
тального кубизма>. Отказавшись от глубины, он
в своих композициях испанского периода упо-
доблял плоскость холста декоративной эмале-
вой поверхности, разбитой на геометрические
фрагменты ярких цветовых кусков. Магия мо-
зарабского орнамента спровоцировала худож-
ника на активное развитие творчества в сторо-
ну беспредметности. Орнаментализм, как счи-
тал Ш., приносил ему необходимое очищение в
жизни и в творчестве; мастер стремился воз-
вратить орнаменту его глубинный духовный
смысл, способность воплощать представления
человека о мироздании.

В 1916-17 Ш. устраивал свои выставки в
барселонской галерее Дальмо (в 1916- со-
вместно с Грюнгоф, в 1917 - персональную),
на которых демонстрировал работы, созданные
в Испании. Выставки заинтересовали дадаистов
А.Кравана и Ф.Пикабия, с которыми Ш. близко
познакомился уже по возвращению в Париж в
1919. В Барселоне Ш. создал также два рисо-
ванных цветных фильма: <Гитара>, навеянный
цыганской песней, и другой - посвященный
русской теме, В 1919 по рекомендации Ф.Пи-
кабия устроил персональную выставку в Пари-
же в книжной лавке А.Форни. Сближение с
дадаизмом отмечено участием Ш. в 1921 в Са-
лоне Дада в галерее Монтэнь в Париже вместе
с Г.Арпом, М.Эрнстом, Т.Тзара и др., где он по-
казал программную дадаистскую работу <Саль-
пенжатная Дева Мария>. Глава парижских да-
даистов М.Дюшан отнесся к Ш. очень добро-
желательно. Одновременно с Салоном Дада ра-
боты Ш. были представлены на выставке Сало-
на независимых. В 1920-21 Ш. - активный
участник всех манифестаций дадаистов в Пари-
же. В то же время он сблизился с <Русским
Монпарнасом> - русской литературно-худо-
жественной богемой, составлявшей значитель-
ную часть русской эмиграции в Париже. В