ью Александра, чтобы еще раз поднять знамя восстания 
против своих повелителей и она весьма естественно видела опасность для свободы 
в том уважении, которым А. пользовался среди окружавшей его молодежи. Обвинение 
в безбожии, вечно повторяемое против людей мысли их противниками, потому что 
оно доступно невежественной массе и всегда находит себе в нем сочувствие, было 
предъявлено и против А. Понимая, что дело идет не о правом суде, а о партийной 
ненависти, в что судьба его решена уже заранее, 62-летний А. покинул Афины, 
чтобы, как он говорил, явно намекая на смерть Сократа, избавить афинян от 
нового преступления против философии. Он переселился в Халкис на Эвбее, куда за 
ним последовала толпа учеников и где через несколько месяцев он умер от болезни 
желудка (322 до Р. Х.), завещав Феофрасту Эрезийскому руководство школой и свою 
богатую библиотеку.

При жизни А. не был любим. Наружность его не отличалась привлекательностью. Он 
был малого роста, сухощав, близорук и картав; на губах его играла язвительная 
улыбка; он был холоден и насмешлив. Противники страшились его речи, всегда 
ловкой и логичной, всегда остроумной, подчас саркастической, что, конечно, 
доставило ему не мало врагов. Нерасположение греков к А. преследовало его 
память и после его смерти, и его характер подвергся злостным нападкам и 
извращениям, главным поводом к которым послужили его отношения к Платону и его 
царственному питомцу, а также женитьба на племяннице Гермия. Но если от скудных 
и не всегда беспристрастных биографических сведений мы обратимся к сочинениям А.
, то увидим человека с глубокой, искренней любовью к правде, ясным понимаем 
действительности, со всеми ее реальными отношениями, неутомимым рвением к 
собиранию фактических знаний и вместе с тем с изумительным даром систематизации 
и плодотворного распределения материала. По всему складу своего ума и 
способностей он является трезвым, спокойным мыслителем, чуждым фантастических 
увлечений Платона. В нем греческая философия совершила свой переход от 
идеальной восторженности юношеской эпохи к трезвой рассудительности зрелого 
возраста. Сведения о жизни А., переданные нам древними, принадлежат, главным 
образом, Диогену Лаэрцию, жившему около 6 веков после А., и нескольким 
псевдонимам и анонимам. Ср. Буле, «Vita Aristotelis per annos digesta» в 1 томе 
издания сочинений А. (Цвейбр., 1791); Штар, «Aristotelia» (1 т., «Das Leben des 
A. von Stagira», Галле, 1830); Энгельбрехт, «Ueber die wichtigsten 
Lebensumstande des A. und sein Verhaltniss zu Alexander» (Эйсл., 1845).

Многочисленные сочинения А. обнимают почти всю область доступного тогда знания, 
которое в его трудах получило более глубокое философское обоснование, приведено 
было в строгий, систематический порядок и значительно расширилось с 
эмпирической стороны. Некоторые из этих сочинений не были выпущены им вторично 
при жизни, а многие другие подложно ему приписаны впоследствии. Но даже те 
сочинения, которые бесспорно принадлежат ему, отнюдь не во всех своих частях 
свободны от сомнений, и уже древние старались объяснить себе эту неполноту и 
отрывочность превратностями судьбы рукописей А. Именно, по преданию, 
сохранившемуся у Страбона и Плутарха, от Феофраста, которому А. завещал свои 
сочинения, они перешли к Нелию из Скепсиса, наследники которого спрятали 
драгоценные рукописи от жадности пергамских царей в погреб, где они сильно 
пострадали от сырости и плесени. В I веке до Р. Х. они проданы были за высокую 
цену богачу и любителю книг Апелликону, в самом жалком состоянии, и он 
постарался восстановить пострадавшие места рукописей своими собственными 
прибавками, но не всегда удачно. В последствии, при Сулле они попали в числе 
прочей добычи в Рим, где Тиранниан и Андроник издали их в том виде, в каком мы 
имеем их теперь. Этот рассказ, если и верен, то разве только относительно 
весьма немногих и второстепенных сочинений А. Первое полное издание на 
латинском языке с комментариями арабского философа Аверроеса появилось 1489 в 
Венеции, а первое греческое издание сделано Альдом Мануцием (5 т., Венеция, 
1495 – 98). За этим последовало новое издание, пересмотренное Эразмом (Базель, 
1531), потом другое, пересмотренное Сильбургом (Франкф., 1584) и многие другие. 
В конце XVIII стол. Буле сделал новое греческое и латинское издание (5 т., 
Цвейбрюк. и Страсб., 1791 – 1800). В XIX ст. иждивениями Берлинской академии 
приготовлено пятитомное полное издание сочинений, комментариев, схолий и 
фрагментов (Берл., 1831 – 71), которое послужило пособием и для французского 
издания Дидо в Париже (5 т., 1848 – 74). Род дополнения к этому изданию 
представляет «Aristotelis pseudoepigraphus» (Лейпц., 1863) Розе. Из не дошедших 
до нас сочинении А. (ср. Брандис, «De perditis Aristotelis de ideis libris», 
Бонн, 1823; Эм. Гейц, "Die verlorenen Shriften des A. ". Лейпц., 1865) особенно 
чувствительна утрата тех, которые, по образцу платоновских сочинении, имели в 
виду обыкновенную публику, а между учеными сочинениями, вообще сохранившимися в 
необработанном виде, потеря книги о «Государствах», в которой было собрано 
больше 158 древних государственных уложений, законов, постановлений и т.д. и 
служившей фактическим дополнением к его уцелевшей «Политике». Ср. Штар, «Die 
Schicksale derAristotelischen Schriften»(Лейпц., 1832); Розе, «De Aristotelio 
librorum ordine et autoritate» (Лейпц., 1854); Бониц, «Aristotelische Studien» 
(4 т., Вена, 1862 – 66).

Дошедшие до нас сочинения А., между которыми к сожалению недостает написанных в 
общедоступной форме, напр. «Диалогов» (хотя принятое древними различие между 
экзотерическими и эзотерическими сочинениями вовсе не было им так строго 
проведено и, во всяком случае, не означало различия по содержанию), носят на 
себе далеко не одинаковый литературный характер. Даже в одном и том же 
сочинении одни отделы производят впечатление основательной обработки, 
приготовленной для обнародования, тогда как другие части представляют только 
более или менее подробные