Этнографического бюро кн. Тенишева. В фонде бюро обнаружены четыре дела, 
состоящие из материалов, присланных Влазневым, но, возможно, это еще не все его 

тексты. Василий Кузьмич в 1880-90-х собирал сведения о народных обычаях "в 
больших бывших государевых дворцовых селах: Дединове, Любичах, Ловцах, 
Белоомуте 
и др.". Влазнев, отвечая на многие вопросы тенишевской программы, рассказал о 
разных сторонах крестьянской жизни. По поводу данного обычая у него сказано в 
записи 1899 буквально следующее: "На сырной неделе в Воскресенье ("прощеное", 
как здесь называют) народ ходит на могилы своих родных "прощаться с умершими", 
а 
после ужина в каждой семье друг с другом прощаются; дети родителям кланяются в 
ноги, причем все целуются и на слова "прости меня" отвечают: "Бог тебя простит, 

меня прости".
   В Пронском у. той же губернии "прощаться" начинали с субботы: в этот день 
полагалось зятю с женой и детьми идти "прощаться" в дом тестя. А в сам 
"прощеный 
день", то есть в воскресенье, здесь принято было ходить всей семьей с угощением 

(обычно кренделями или булками) "прощаться" к куму и потом к куме (то есть к 
крестным родителям своих детей). В Егорьевском у. Рязанщины в "прощеное 
воскресенье", после бурного катания на лошадях, качелях, салазках и ряженья 
вечером все "прощались".
   Резкий переход от масленичного гулянья к строгим "прощальным" посещениям 
родственников и соседей отмечен и в описании, присланном из Козельского у. 
Калужской губ. учителем А. Лебедевым. Он рассказывал, как в "прощальный" день 
вечером веселье кончается и "поселяне ходят по домам, испрашивая прощенье друг 
у 
друга". В этот день "непокорный сын предан воле своего отца, враждующая 
невестка 
- в повиновении своей свекрови".
   В описаниях "прощеного воскресенья" (Костромская, Тверская, Ярославская и др.
 
губ.) есть указание на всеобщность обычая - ходят "ко всем" "для прощанья", 
"ходят один к другому прощаться" и так далее. Но, например, в Сургутском у. 
(Зап. Сибирь) обычай сохранился к к. XIX в. лишь относительно старшего 
поколения: "А в прощеный день ходят прощаться к старшим, а также и на могилки к 

родственникам". "Прощанье" со старшими обычно состояло здесь в том, что молодые 

супруги (всегда вместе) к вечеру, после катанья, заворачивали к своим старшим 
родственникам, или к родителям, если жили от них отдельно, или к крестным отцу 
и 
матери ("здесь очень уважаемым", замечает наблюдатель), или к дядьям и "вообще 
к 
почтенным и пожилым людям". После непродолжительного угощенья молодые вставали, 

кланялись в ноги хозяевам и произносили: "Прости ты меня, Павел Николаевич" 
(имя-отчество хозяина или хозяйки). На это старшие отвечали: "Бог тебя простит, 

и ты меня прости". Затем целовались и расставались. 
   М.М. Громыко
   
   ПРОЩЕНЫЙ ДЕНЬ, последний день Масленицы, канун первого дня Великого поста. В 

этот день вечером совершался смиренный обряд прощения. С закатом солнца, не 
давая времени потухнуть вечерней заре, русские люди ходили из дома в дом и с 
преклоненною головою, тихим голосом просили прежде всего прощения у тех, кому 
чаще в году наносили обиды и оскорбления, и непременно кланялись в ноги, ожидая 

отпущения прегрешений поцелуем в уста. Этот вечер называется также в московской 

срединной Руси "прощаньями, проводами", а в северной новгородской - 
"целовником" 
в чисто народном смысле. В Малороссии последний день масленой - "чорна недиля", 

и к нему приспособлен особый обряд, как осколок язычества, называемый "колодка, 

колодай". В понедельник Масленицы собирались в корчму, бабы брали полено или 
палку, клали на стол, пеленали кусками холста - значит, "колодка родилась", а 
затем покупали водку и пили. Это повторялось каждый день в неделю: во вторник 
колодка крестилась, в среду - веселилась, в четверг - умирала, в пятницу - ее 
хоронили, в субботу - плакали, в воскресенье молодежь "волочила" ее и бросала.
   В Великом Новгороде в этот день приготовляли святителю место среди церкви, 
покрывали его ковром, ставили кресло с изголовьем и полагали орлец. После 
вечерни совершалось прощение. К этому времени новгородский владыко успевал уже 
поездить по монастырям, обложившим город со всех сторон, для поклонения 
(прощаться). Везде, заранее предупрежденные о прибытии владыки, монастырские 
власти в мантиях со крестом и кадилом, всем наличным числом иноков встречали