невозможно, так это понимание действий Иоанна IV (в том числе и опричнины) с 
точки зрения примитивно-утилитарной, во всем видящей лишь "интересы", "выгоду", 

"соотношение сил", странным образом сочетающей это с приверженностью 
"объективным историческим закономерностям".
   Для того чтобы "настроить" русское общество в унисон с требованиями 
христианского мировоззрения, прежде всего надо было покончить с понятиями 
"взаимных обязательств" как между сословиями, так и внутри них. Взаимные 
обязательства порождают упреки в их несоблюдении, взаимные претензии, обиды и 
склоки - и это ярче всего проявилось в таком уродливом явлении, как боярское 
местничество. Безобидная, на первый взгляд, мысль о взаимной ответственности 
порождает ощущение самоценности участников этой взаимосвязи, ведет к 
обособлению, разделению, противопоставлению интересов и, в конечном итоге, к 
сословной или классовой вражде, по живому рассекающей народное тело.
   Не разъединяющая народ ответственность "друг перед другом", неизбежно 
рождающая требования "прав" и забвение обязанностей, а общая, соборная 
ответственность перед Богом должна стать, по мысли Грозного, основой русской 
жизни. Эта общая ответственность уравнивает всех в едином церковном служении, 
едином понятии долга, единой вере и взаимной любви, заповеданной Самим Господом 

в словах: "Возлюби ближнего своего как самого себя". Перед Богом у человека нет 

прав, есть лишь обязанности, общие всем, и это объединяет народ в единую 
соборную личность, "едиными усты и единым сердцем", по слову Церкви, взывающую 
к 
Богу в горячей сыновней молитве.
   В таком всенародном предстоянии Богу царь находится на особом положении. 
Помазанник Божий, он свидетельствует собой богоугодность государственной жизни 
народа, является той точкой, в которой символически соединяются небо и земля, 
Царствие Божие и человеческое. В своем царском служении он "не от мира сего", и 

поэтому перед ним, как перед Богом, все равны, и никто не имеет ни привилегий, 
ни особых прав. "Естеством телесным царь подобен всякому человеку. Властию же 
сана подобен... Богу. Не имеет бо на земли выщша себе. Подобает убо (царю), яко 

смертну, не возноситися и, яко Богу, не гневатися... Егда князь беспорочен 
будет 
всем нравом, то может... и мучити, и прощати всех людей со всякою кротостию", - 

говорится в одном из сборников второй пол. XVI в. К такому пониманию царской 
власти и старался привести Россию Иоанн Васильевич. Но на его пути встало 
боярство.
   "Уже к половине XV века московский великий князь был окружен плотной стеной 
знатных боярских фамилий. Положение усугубилось вступлением на московскую 
службу 
князей, покидавших упраздненные удельные столы. С тех пор во всех отраслях 
московского управления - в государственной думе советниками, в приказах судьями,
 
то есть министрами, в областях наместниками, в полках воеводами являются все 
князья и князья. Вслед за князьями шли в Москву их ростовские, ярославские, 
рязанские бояре" (В.О. Ключевский). В этом не было бы ничего дурного, если бы 
объединение Великороссии и возвышение Московского вел. князя до уровня 
общенационального государя не изменило роковым образом воззрения боярства на 
свое место в русской жизни.
   В удельные века боярин в Москве служил, и принадлежность к сословию означала 

для него прежде всего признание за собой соответствующих обязанностей. Весь XIV 

век - это век самоотверженного служения московского боярства общенациональным 
идеалам и целям. Отношения с вел. князем Московским складывались поэтому самые 
полюбовные. "Слушали бы во всем отца нашего владыки Алексея да старых бояр, кто 

хотел отцу нашему добра и нам", - писал в духовном завещании к своим 
наследникам 
Симеон Гордый, поставляя рядом по своему значению митрополита и боярство. Св. 
блгв. кн. Дмитрий Донской относился к боярам еще задушевнее. Обращаясь к детям, 

он говорил: "Бояр своих любите, честь им достойную воздавайте по службе, без 
воли их ничего не делайте".
   Но к к. XV - н. XVI в. положение изменилось. В боярстве, пополнявшемся 
титулованной удельной знатью, принесшей в Москву понятия о своих наследственных 

правах, установился взгляд на свое руководящее положение как на "законное" дело 

- привилегию, не зависимую от воли государя.
   Это грозило разрушением гармонии народного бытия, основанной на со-служении 
сословий в общем деле, на их взаимном равенстве перед Богом и царем. "Еще при 
Грозном до опричнины встречались землевладельцы из высшей знати, которые в 
своих 
обширных вотчинах правили и судили безапелляционно, даже не отдавая отчета