власти - которое Он считал переложением ответственности на других, не 
призванных, и к отдельным министрам, претендовавших, по Его мнению, на слишком 
большое влияние в государстве. "Они напортят - а отвечать мне".
   Воспитатель наследника Престола Жильяр отмечал сдержанность и самообладание 
Николая Александровича, его умение управлять своими чувствами. Даже по 
отношению 
к неприятным для него людям император старался держать себя как можно 
корректней. Однажды министр иностранных дел С. Д. Сазонов высказал свое 
удивление по поводу спокойной реакции императора в отношении 
малопривлекательного в нравственном отношении человека, отсутствия всякого 
личного раздражения к нему. И вот что сказал ему император: "Эту струну личного 

раздражения мне удалось уже давно заставить в себе совершенно замолкнуть. 
Раздражительностью ничему не поможешь, да к тому же от меня резкое слово 
звучало 
бы обиднее, чем от кого-нибудь другого".
   "Что бы ни происходило в душе Государя, - вспоминает С. Д. Сазонов, - он 
никогда не менялся в своих отношениях к окружающим его лицам. Мне пришлось 
видеть его близко в минуту страшной тревоги за жизнь единственного сына, на 
котором сосредоточивалась вся его нежность, и, кроме некоторой молчаливости и 
еще большей сдержанности, в нем ничем не сказывались пережитые им страдания".
   "Во внешности Николая II, - писала жена английского посла Бьюкенена, - было 
истинное благородство и обаяние, которое, по всей вероятности, скорей таилось в 

его серьезных, голубых глазах, чем в живости и веселости характера".
   Характеризуя личность Николая II, немецкий дипломат граф Рекс считал царя 
человеком духовно одаренным, благородного образа мыслей, осмотрительным и 
тактичным. "Его манеры, - писал дипломат, - настолько скромны и он так мало 
проявляет внешней решимости, что легко прийти к выводу об отсутствии у него 
сильной воли; но люди, его окружающие, заверяют, что у него весьма определенная 

воля, которую он умеет проводить в жизнь самым спокойным образом". Упорную и 
неутомимую волю в осуществлении своих планов отмечает большинство знавших царя 
людей. До тех пор, пока план не был осуществлен, царь постоянно возвращался к 
нему, добиваясь своего. Уже упомянутый историк Ольденбург замечает, что у 
"государя, поверх железной руки, была бархатная перчатка. Воля его была подобна 

не громовому удару. Она проявлялась не взрывами и не бурными столкновениями; 
она 
скорее напоминала неуклонный бег ручья с горной высоты к равнине океана. Он 
огибает препятствия, отклоняется в сторону, но в конце концов с неизменным 
постоянством близится к своей цели".
   Долгое время было принято считать, что царь подчинял свою волю царице, 
поскольку она обладала более твердым характером, духовно руководила им. Это 
неправильный и очень поверхностный взгляд на их взаимоотношения. Можно привести 

множество примеров, в их письмах они встречаются часто, как государь неуклонно 
проводил свою волю, если чувствовал правильность своего решения. Но его можно 
было убедить отменить свое решение, если он обнаруживал свою ошибку и 
справедливость утверждений царицы. Государыня не давила на супруга, а 
действовала убеждением. И если она чем-то и влияла на него, то добротой и 
любовью. Царь был очень отзывчив на эти чувства, так как среди многих 
родственников и придворных он чаще всего ощущал фальшь и обман. Читая царские 
письма, убеждаемся, с какой настойчивостью Николай II проводил свои планы и 
отвергал предложения любимой им жены, если считал их ошибочными.
   Кроме твердой воли и блестящего образования Николай обладал всеми природными 

качествами, необходимыми для государственной деятельности, прежде всего, 
огромной трудоспособностью. В случае необходимости он мог работать с утра до 
поздней ночи, изучая многочисленные документы и материалы, поступавшие на его 
имя. (Кстати говоря, он охотно занимался и физическим трудом - пилил дрова, 
убирал снег и т. п.) Обладая живым умом и широким кругозором, царь быстро 
схватывал существо рассматриваемых вопросов. Царь имел исключительную память на 

лица и события. Он помнил в лицо большую часть людей, с которыми ему 
приходилось 
сталкиваться, а таких людей были тысячи.
   Имп. Николай II, отмечал Ольденбург, да и многие другие историки и 
государственные деятели России, обладал совершенно исключительным личным 
обаянием. Он не любил торжеств, громких речей, этикет ему был в тягость. Ему 
было не по душе все показное, искусственное, всякая широковещательная реклама. 
В 
тесном кругу, в разговоре с глазу на глаз, он умел обворожить собеседников, 
будь 
то высшие сановники или рабочие посещаемой им мастерской. Его большие серые 
лучистые глаза дополняли речь, глядели прямо в душу. Эти природные данные еще 
более подчеркивались тщательным воспитанием. "Я в своей жизни не встречал 
человека более воспитанного, нежели ныне царствующий император Николай II", - 
писал граф Витте уже в ту пору, когда он, по существу, являлся личным врагом 
императора.