состоит 
преимущественно из простых трезвучий. Следовательно, укладывание гармонии 
русской народной песни в рамки определенного мажора или минора совершенно к ней 

неприменимо, а между тем в эту ошибку впадали многие аранжировщики и 
гармонизаторы русской песни, а равно и составители песенных сборников, 
искажавшие хроматизмами даже самую мелодию. Так поступали все лица, имевшие 
дело 
с русской песней, начиная от Прача до ближайших предшественников М. И. Глинки. 
Причины ладовой конструкции русской песни и близость ее гармонии к церковным 
тонам, несомненно, исторические и зиждутся на прочном водворении основ 
греческой 
церковной музыки в России, начиная с IX в.; пение же греческой церкви было 
ладовое. Не будет, однако, противоречием, если мы подметим в некоторой части 
русских песен характер и колорит восточный, в силу коих диатонизм мелодии 
несколько нарушается введением в ее строение увеличенных интервалов, напр., 
увеличенной квинты и в особенности увеличенной секунды. Такая кажущаяся 
аномалия 
опять имеет свое историческое объяснение: она вытекает из постоянного общения 
русского народа с пограничным востоком. Вот почему вполне понятно введение 
нашими талантливыми русскими композиторами в их музыку восточного элемента и 
тщательная разработка его музыкальной поэзии, что сделано впервые с 
неподражаемым искусством Глинкой в его "Руслане и Людмиле".
   История церковно-православного пения играет важную роль в истории русской 
музыки вообще, ибо на его древних музыкальных принципах построена национальная 
русская музыка. К сожалению, в ее развитии произошел по историческим причинам, 
более всего в период татарского владычества, застой, и потом с течением времени,
 
в XV и XVI вв., эти коренные принципы стали отодвигаться и забываться, и таким 
образом наша церковная музыка уже не могла оказывать должного влияния на 
развитие музыки светской. Отчасти забвению подобных церковных музыкальных 
догматов содействовало и установление в XVII в. многоголосного, или партесного, 

пения, хотя украсившего музыкальное искусство, но заимствованного из музыки 
западноевропейской. Наконец, во 2-й пол. XVIII в. православное церковное пение, 

как и музыка в России вообще, подпало новому влиянию, итальянскому, так как все 

наше музыкальное искусство вверено было попечению выписанных из Италии 
композиторов. Русская коренная песня, как выражение народной безыскусственной 
поэзии и иллюстрация различных ее форм - былин, сказаний, стихов и пр., 
вытесненная пришлым наносным элементом, постепенно стала вымирать или 
заглушаться, и ее распространители: гусляры, скоморохи, слепцы-кобзари, 
бандуристы, лирники и пр. - со своими инструментами мало-помалу делались 
достоянием исторического прошлого. Значительному успеху православных песнопений 

(см.: Пение церковное) содействовали Бортнянский, Березовский, Ведель, Дегтерев,
 
Турчанинов и др., хотя лишь в указанном выше смысле, а позже А. Ф. Львов, 
заслуга которого еще более заключается в переложении всего церковного обихода, 
т. е. древних распевов и напевов, на гармонические голоса. Впрочем, вся 
существенная черновая работа этого труда была выполнена его компетентными 
сотрудниками: Воротниковым и Г. Я. Ломакиным. Во всяком случае во 2-й пол. XIX 
в., несомненно, заметно постепенно развивающееся стремление к восстановлению в 
православных песнопениях духа и музыкальных принципов древней русской церкви. В 

этом направлении стали работать с непрерывною энергией, талантливостью и 
знанием 
дела современные русские композиторы: Римский-Корсаков, Балакирев, Чайковский, 
Аренский, Азеев, Смирнов и мн. др.
   С XVIII в., идя в музыкальной области по западному пути, начертанному Петром 

I, российские монархи Петр II, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна и Екатерина 
II 
и их подданные, в своем увлечении Европой, отошли далеко от русской народной 
традиции и продолжили дело европейской музыкальной цивилизации в России. После 
попыток Петра I устройства театров в Москве и С.-Петербурге для распространения 

здесь комедийного искусства, в последующие царствования, начиная с Анны 
Иоанновны, широкий доступ получила в Петербурге итальянская опера, а позже и 
французская оперетка, заполонившие собой сердца и вкусы образованного класса. 
Если при Елизавете Петровне в конце ее царствования как будто созревает 
некоторая потребность в русском элементе, и в русской опере в частности, то 
причину того отчасти можно искать в природном сочувствии императрицы к народным 

крестьянским песням и хороводам, а также в некотором влиянии гр. А. Г. 
Разумовского, выходца из народа, но впоследствии ближайшего друга и советника 
императрицы. Как бы то ни было, но нарождение первой русской оперы произошло в 
царствование Елизаветы Петровны.
   Заря русской музыки занялась с появлением гения М. И. Глинки (1804-57), т.е.