как 
на объект потребления - верный признак вырождения и злокачественной духовной 
болезни.
   Мы недаром подчеркиваем эти черты западной цивилизации. Отталкиваясь от них, 

легче понять, как воспринимал любовь русский человек. Нет, он совсем не 
отрицает 
плотской любви и всех ее радостей, но он осуждает торговлю любовью, превращение 

тела в товар, выставление его на арену как зрелища для похотливых глаз.
   Половая любовь и физическое обладание любимым в народной культуре России 
мыслились только в браке, конечно, были и исключения, но крайне редко. 
Физическое обладание не может быть выше духовного элемента любви - считал 
коренной русский человек. Это вытекало из всех его жизненных ценностей, 
рассмотренных нами ранее.
   Любовь для русского человека не только и не столько наслаждение, но и подвиг,
 
духовное возвышение, самозабвение. Любить истинно можно только душу. Любовь 
сильнее смерти и страха смерти. "Знать и любить, - писал А.Ф. Лосев, - это 
значит бороться с тем плохим, что ты находишь в любимом. А так как жизнь сложна 

и трудна, то бороться с недостатками - значит неуклонно идти по пути жизненного 

подвига".
   В понятиях Святой Руси половая любовь признавалась только в браке. Половые 
сношения вне его считались тяжелейшим грехом. О тех, кто еще не вступал в эти 
сношения, в народе так и говорили: "Он (она) еще греха не знает". Лишить 
невинности девушку без намерений стать ее мужем в народной этике - страшный 
грех, за который придется строго отвечать перед Богом "мученьем души". Вместе с 

тем девушка, которая не сумела "соблюсти себя" по своему хотению, считалась 
падшей, и к ней относились как к блуднице, презирали, с ней водились только ей 
подобные.
   В России вплоть до XVIII в. отсутствовал литературный жанр скабрезных 
историй 
о любовных отношениях между мужчиной и женщиной - западноевропейские фабльо, 
пошлые анекдоты. Причем на Западе в создании этих скабрезных историй принимали 
участие все слои общества - от рыцарей и монахов до ремесленников и крестьян.
   В России же подобные рассказы появились только в XVIII в., их сочинителями и 

распространителями были деклассированные, денационализированные элементы. Но 
что 
закономерно - потребителями подобной литературы (я имею в виду "сочинения" 
Баркова, Кострова и т.н.) стали представители образованных слоев, 
ориентированных на западную культуру.
   В толще коренных русских людей этот жанр воспринимался как непотребство 
вплоть до к. XIX в. Еще в н. XX в. в большинстве деревень Русского Севера не 
только такие рассказы, но и употребление матерных словечек считалось грехом и 
бесстыдством. Поголовную матерщину в русскую деревню принесли большевики с их 
опорой на деклассированные элементы, ставшие ядром начальствующего состава 
большевистского режима в деревне. Похабщина и мат для этих элементов были 
выражением "народности". В полной мере этот элемент "народности" был развит 
советской интеллигенцией, для которой похабные анекдоты и матерщина стали 
неотъемлемой частью лексикона - от инженера и профессора до министра. Взгляд на 

любовь как на средство наслаждения, а на женщину, женское тело - как на объект 
потребления и товар, который сегодня стал общим местом во многих российских 
телепередачах, особенно в западных фильмах и клипах, еще в к. XIX в. в России 
был невозможен и воспринимался как плод развращенного ума.
   Половая любовь и все связанное с ней в традиционной русской культуре не 
отрицались, но воспринимались только в браке, целью которого является создание 
семьи, рождение и воспитание детей. В народных песнях и сказках счастливая 
любовь венчается браком по закону и веселой свадьбой. Сыграть свадьбу для 
русского человека - "Закон принять. Идти на суд Божий" (т.е. венчаться). 
   О. Платонов
   
   ЛЮБОМУДРОВ Марк Николаевич (р. 26.02. 1932), русский писатель, публицист, 
театровед и общественный деятель. Внук православного священника, умученного 
чекистами в 1919. Начал печататься с 1955, по молодости выказывал либерально-
модернистские пристрастия. Автор работ по истории русского театра: "Старейший в 

России" (1964), "Федор Волков и русский театр" (1971), "Века и годы старейшей 
сцены" (1981) и др. В 1971-87 возглавлял сектор Ленинградского театрального 
института, с конца 70-х перешел на патриотические позиции, выступил с рядом 
острых статей о современном положении в театре и драматургии. Был отчислен из 
Института по идейным соображениям "за профнепригодность", некоторое время 
работал в Ленинградской консерватории, но и оттуда был уволен по тем же мотивам.

   Один из самых деятельных защитников традиций русского театрального искусства.