"Жена добра и страдолюбива и молчалива - венец есть мужу своему" ("Домострой"), 

а злая жена близка бесам. "Злая жена сведет мужа с ума". "Злая жена - засада 
спасению". "Злая жена - мирской мятеж!" "Злая жена - поборница греху". "Злая 
жена - та же змея". "Злая жена - злее зла". "Всех злыднев злее жена злая". 
"Лучше камень долбить, нежели злую жену учить". "Железо уваришь, а злой жены не 

уговоришь". В общем, по мнению русского человека, "от злой жены не уйдешь". "От 

злой жены одна смерть спасает да пострижение". 
   О. Платонов
   
   ЖЕНСКАЯ ЧЕСТЬ, соблюдение целомудрия девушкой и супружеской верности 
замужней 
женщиной. Вплоть до к. XIX в. строго соблюдалась в среде крестьянства и в 
меньшей мере - среди других слоев русского общества. Русское крестьянство 
решительно осуждало добрачные связи. Если такое и случалось, то как исключение, 

и всегда и повсеместно встречало отрицательную оценку общественного мнения 
деревни. "Потеря девственности считается большим грехом", - написано в ответах 
на тенишевскую программу из Ростовского уезда.
   "Родители вообще весьма строго смотрят за тем, чтобы дело во взаимных 
отношениях молодежи не дошло до половой связи, так как это является позором не 
только для самой девушки, но и для родителей, воспитавших ее. Беременность 
девушки составляет уже для родителей крайнюю степень позора и бесчестия", - 
рассказывал наблюдатель из Пошехонского уезда.
   "Девичью честь крестьяне ценят высоко" - так утверждал корреспондент из 
Дорогобужского у. Смоленской губ. Окружающие порицали девушку, утратившую честь.
 
О том же сообщал и житель Жиздринского у. Калужской губ.: парни и девушки "не 
вступают в половую связь". "Девичья честь ценится высоко", - откликается на 
вопрос программы П. Каманин из с. Домнина Владимирской губ. К девушке, 
потерявшей невинность, относятся с пренебрежением и "обходят выбором в 
замужестве", - добавлял он.
   Об этом же писали из Орловской губ.: если девушка потеряет честь, ее 
презирают и не возьмут замуж. Если только лишь дурная слава пройдет, может и 
напрасная, и то страдает вся семья, особенно младшие сестры. Губернии - разные, 

и авторы - люди разного социального положения, но суть их наблюдения одна. 
Предосудительной считалась и супружеская неверность. При этом крестьяне более 
жестко осуждали неверность жены, чем мужа.
   Вопросы, связанные с честью девушки, могли, по желанию обиженной, 
рассматриваться на сходке общины. В их числе были оскорбления действиями 
символического характера: вымазать дегтем ворота, поднять подол, подрезать косу.

   Повсеместно у русских ворота, вымазанные дегтем, означали позор для всей 
семьи, и прежде всего для девушки, которая жила в этом доме. После этого она 
подвергалась насмешкам, презрению, оскорблениям. Как правило, не могла выйти 
замуж. Но традиция хранила и возможность защититься от напрасно возведенного 
позорящего обвинения. Девушка могла обратиться к старосте и просить его собрать 

сходку, чтобы снять с себя позор, доказав невинность.
   Порядок такой сходки описан наблюдателем из д. Мошковой Орловского у. Состав 

сходки в этом случае был необычным; на ней должны были присутствовать все парни 

общины. Девушка, по инициативе которой был созван сход, выходила перед всеми и 
трижды вызывала оскорбителя словами: "Кто меня обесчестил, выходи ко мне и 
обвиняй меня перед всеми!" Затем она просила общество защитить ее "правым 
судом". Община всегда соглашалась провести расследование. Призванная для этого 
женщина удалялась с девушкой, осматривала ее и о результатах сообщала сходке. 
Если девушка оказывалась невинной, участники сходки кланялись ей в ноги со 
словами: "Прости нас, ради Бога, ты не виновата, а мы над тобой смеялись и 
думали, что ты останешься в вековушках". Девушка в свою очередь кланялась 
"обществу". "Благодарим и вас покорно за мое оправдание". Если после 
оправдательного решения сходки кто-либо оскорблял все-таки девушку, община 
взимала с него штраф в пользу обиженной, а родственники девушки расправлялись с 

ним кулаками при одобрении общественного мнения.
   Не всякая оскорбленная напрасным обвинением девушка могла решиться выступить 

таким образом перед сходкой. Для парней, вознамерившихся вымазать дегтем чужие 
ворота, существовала и другая острастка: если хозяин дома подстерег человека, 
мажущего его ворота дегтем, он мог расправиться с ним жестоко - общественное 
мнение не осуждало. Оправданную общиной девушку охотно брал хороший, по местным 

представлениям, жених. Неоправданная долго не выходила на улицу от позора.
   Подобный вопрос ставился на сходке и в том случае, если парень публично 
заявлял свои права на девушку, с которой был близок, когда она оказывалась