Данченко настойчиво призывал: "Не надо забывать, что именно наше русское 
искусство обладает всеми качествами настоящего высокого и глубокого реализма - 
чертами, которые не могут охватить ни французская декламационность, ни немецкая 

напыщенность, - это самая глубокая простота... Это, может быть, самая глубокая 
и 
основная черта русского искусства... На этой простоте базируются самые лучшие 
наши актеры".
   Поколения русских артистов передавали друг другу как самое дорогое достояние 

чувство правды, сосредоточенность на нравственной природе человека, на его 
психологии, естественность в выражении чувств. Заветы корифея московского 
Малого 
театра Щепкина были прямо восприняты Художественным театром. "Не только дорогие 

воспоминания связывают нас с Малым театром, нас тесно сближают еще и общие 
основы нашего искусства, унаследованные от Щепкина и его великих союзников... 
Мы 
дух от духа и плоть от плоти Малого театра и гордимся этим", - писал величайший 

гений мировой театральной культуры К. С. Станиславский. Основатели 
"режиссерского театра" - МХАТа - не раз подтверждали, что первым лицом в 
спектакле является актер, то есть человек. И главное на сцене - "жизнь 
человеческого духа". В конце своей жизни Немирович-Данченко напомнит своим 
ученикам: "Весь театр существует для познания человеческого".
   Так складывалась отечественная сценическая традиция: на подмостках русской 
сцены торжествовало искусство, которое пренебрегало фантасмагорией 
маскарадности, узорчатостью игры, звонами шутовских бубенцов, эстетскими 
пряностями и чарами отвлеченной театральности. Цель, смысл и поэзия творчества 
виделись в ином: не блеск внешних форм, не лицедейство, а обнаженность правды, 
человеколюбие, душевность, гражданственность художника, призванного зорко 
различать добро и зло. На сцене русскому зрителю были интересны не ряженые, а 
люди, не раскрашенные маски, а живые души. Маски же, если и возникали (как 
форма 
человеческого поведения), то лишь для того, чтобы быть сорванными.
   Русскому театру присущи традиционно глубокие связи со Словом, с Глаголом - и 

в пушкинском его понимании, и в том смысле, о котором говорилось, например, в 
"Российской грамматике" (XVIII в.) А. А. Барсова: Глагол показывает "состояние 
лица или вещи, то есть бытие, действие или страдание". Писатель А. Н. Толстой 
проницательно заметил: "В русском народе всегда преобладало чувство слова над 
чувством жеста. Это впоследствии определило путь русского театра - в глубь 
психологического переживания".
   Прочная связь литературы и театра в России выразилась и в том, что почти все 

крупные русские литераторы были одновременно и драматургами. Огромное 
воздействие на театр оказали произведения, ставшие классическими: "Борис 
Годунов" и "Маленькие трагедии" Пушкина, "Горе от ума" Грибоедова, "Ревизор" 
Гоголя, "Маскарад" Лермонтова, грандиозный мир произведений А. Н. Островского, 
драматические трилогии А. К. Толстого и А. В. Сухово-Кобылина, пьесы Л. Н. 
Толстого, А. П. Чехова, М. Горького, позднее - Л. М. Леонова, В. С. Розова. 
Большой мир классики помогал раздвигать идейные, духовные горизонты сцены.
   Исключительно важное значение в истории русского (и мирового) театрального 
процесса имели реформы, предпринятые Станиславским и Немировичем-Данченко. 
Основанный ими в 1898 Художественный театр противостоял тенденциям разрушения и 

распада культуры, наступлению декадентства и модернизма, характерным для 
"серебряного века". Программа МХТ отразила стремление к восстановлению 
культурных связей, надорванных временем, к собиранию почвенных традиций и 
нравственной целостности. На более высоком, чем прежде, уровне осмыслялись 
внеэстетические функции искусства и сценическая поэтика. Театр на новом этапе 
сам обрел качественно иное единство - он стал режиссерским. Первым таким 
театром 
в России и явился московский Художественный театр. На его подмостках 
Станиславский и Немирович-Данченко осуществили еще один мощный прорыв в 
пространство сценического реализма, в глубины художественной правды и "жизни 
человеческого духа".
   "Расширять сценическую картину до картины эпохи" - один из главных канонов 
МХТ в подходе к театральному воплощению жизни. Сверхзадача творчества 
усматривалась в содействии духовному обновлению мира, в борьбе за "очищение 
души 
человечества", в воспитании у людей стремления "жить лучшими чувствами и 
помыслами души". В противовес зрелищному, постановочно изощренному, 
забавляющему 
искусству МХТ строился как театр идейный и нравственно учительный.
   В реформе Станиславского и Немировича-Данченко внимание к литературе, к 
Слову 
имело фундаментальное значение. МХТ имел славу не только первого режиссерского 
театра, но и образцового литературного театра. "Слово становится венцом 
творчества, оно же должно быть и источником всех задач", - писал Немирович-