считался 
здесь лишь на двадцатом году, хотя с восемнадцати лет мог быть женихом и имел 
право участвовать в сходках своей общины.
   Параллельно с сельскохозяйственными работами обучались ремеслам. На 
одиннадцатом году мальчики вили оборки - бечевки для лаптей, поводки для 
лошадей 
и пр. На шестнадцатом - плели лапти. В каждой местности в этих работах был свой 

уклон - обработка дерева или кож, плетение и т. д.
   Девочек обучали в первую очередь домашнему мастерству. На одиннадцатом году 
- 
прясть на самопрялке; на тринадцатом - вышивать; шить рубахи и вымачивать 
холсты 
- на четырнадцатом; ткать кросны - на пятнадцатом или шестнадцатом; 
устанавливать самой ткацкий стан - на семнадцатом. Одновременно в 15 - 16 лет 
девушка должна была научиться доить корову. На шестнадцатом году выезжала на 
сенокос грести сено, начинала жать и вязать в снопы рожь. Полной работницей она 

считалась в 18 лет. К этому же времени хорошая невеста должна была еще уметь 
испечь хлеб и стряпать (данные Тверской губ.). Ценилось также владение всеми 
стадиями обработки льна на волокно (таскать, стлать, мять, трепать, спускать, 
чесать), знание сортов холста, умение подобрать берди (гребни в ткацком станке) 

соответственно желаемому виду ткани.
   Различия в этой системе возрастных ступеней на разных территориях России 
иногда бывали достаточно заметными. Так, в юго-западной части Шадринского у. 
мальчики уже с пяти лет начинали ездить верхом на лошади и гонять скот на 
водопой (в компании с более старшими ребятами, разумеется). С восьми лет 
мальчик 
считался борноволоком и управлял лошадью при распашке и бороньбе. В 14 лет - 
хорошо владел косою, серпом, молотилом, топором и начинал приучаться пахать 
сохою. Девочек здесь тоже начинали обучать трудовым занятиям с более раннего 
возраста. С шести лет сажали за прялку, поручали пасти цыплят. А с 10 лет - 
разрешали взяться за иголку и серп, "водиться с зыбочными малютками" и 
домовничать во время страды. С четырнадцати лет садились ткать за кросна, 
проворно жали и косили. Если в семье не было старших мальчиков, то девочек 
(моложе четырнадцати лет) сажали на лошадь в качестве борноволоков.
   Причины различий в возрастных градациях семейного обучения трудовым навыкам 
и 
привлечения детей к работам крылись отчасти в разнообразии хозяйственных 
условий 
и демографических ситуаций, отчасти в степени строгости нравственно-
педагогических установок. Первые определяли преимущественно (но не только) 
региональные различия в ступенях трудового воспитания, вторые иногда могли 
давать варианты и внутри районов (различия в традициях волостей и селений), и 
даже между отдельными семьями. Например, степные просторы Южного Урала и юга 
Западной Сибири с их обширными табунами лошадей у русских определяли ранние 
сроки обучения детей (в том числе и девочек) верховой езде, а в силу развития 
гончарного дела, в Задонском у. Воронежской губ; дети рано приобретали 
множество 
сведений о замесе глины со специально отобранным мелким песком, о деталях 
гончарного круга и способах работы на нем и т. п. С другой стороны, состав 
семьи 
в целом и детской ее части в особенности давал свою специфику в стадиях 
трудового воспитания.
   Помимо возрастных ступеней в привлечении к разным видам работ, постепенность 

в трудовом воспитании прослеживается и при вовлечении детей в каждую конкретную 

отрасль хозяйства. Включение детей и подростков во все промысловые занятия 
происходило постепенно, соответственно возрасту, под наблюдением взрослых. 
Начиналось это зачастую с поощрявшихся родителями игр, переходивших в полуигру, 

полузанятие. Следующим этапом было подключение к настоящему промыслу, но на 
определенном, наиболее легком участке - под руководством старшего. Заканчивался 

процесс самостоятельной деятельностью, наступавшей иногда уже в подростковом 
возрасте.
   Приобретение навыков в земледельческих работах, как и в промыслах, выходило 
за рамки семьи. Дети, естественно, наблюдали в поле, на лугу, в лесу и на реке 
труд не только взрослых членов своей семьи, но и соседей, односельчан. И не 
только стихийно наблюдали, но и получали от них нередко направленные указания и 

советы. Дети и подростки из разных семей объединялись в игровые и даже 
производственные группы. В трудовом воспитании участвовала вся община. Но и 
самое участие общины было результативно потому, что налагалось на постоянное и 
постепенное, терпеливое и внимательное воздействие семьи.
   Обучение в семье трудовым процессам, органично включенное в народную жизнь, 
никогда не было, да и не могло быть чисто механическим, техническим так сказать,