В Каире умерли брат лорда Карнарвона и ухаживавшая за ним сиделка; затаившаяся 
в 
доме смерть настигала каждого, кто осмелился в те дни навестить больного. 
Уходили из жизни люди, хоть каким-то образом причастные к окружению Картера, 
однако никоим образом не связанные с его работой: ни один из них и близко не 
подходил ни к месту раскопок, ни к мумии фараона. А сам Картер умер на 
шестьдесят седьмом году жизни через шестнадцать лет после того дня, когда 
отправил в Лондон уже известную нам телеграмму. И все эти годы он прожил 
безмятежно и размеренно, совершив одно из величайших открытий нашего века. 
Закоренелый холостяк, он только в уединении находил истинный отдых. В вечно 
пустовавшей его каирской квартире вольготно жил его любимец - соловей. С 
поистине олимпийским спокойствием встречал Картер гибель людей, которых хорошо 
знал и высоко ценил как лучших в своем деле специалистов. Лишь однажды посетило 

его неутешное горе - в тот день, когда умер Ричард Бателл. Но не о нем речь. 
Утром того дня, запасшись кормом для своего любимца, археолог обнаружил 
окровавленные перья, разбросанные вокруг соловьиной клетки, - сожравшая певчую 
птичку змея, мертвенно-серебристо струясь, переливалась в распахнутое окно. 
Картер долго был безутешен. Но его никоим образом не трогала страшная судьба 
тех, кого он считал когда-то своими соратниками, друзьями, просто знакомыми. 
Нигде ни единым словом он не обмолвился даже о Ричарде Бателле - том человеке, 
с 
которым нередко делился самым сокровенным... Врачи, лечившие секретаря, впервые 

высказались категорично: Бателл умер от эмболии - закупорки сосудов легких. 
Жители двух столиц по-разному встретили это сообщение: лондонцы, похоже, 
заметно 
поуспокоились, чего никак не скажешь об обитателях Каира. По городу ползли 
темные, противоречивые и самые невероятные слухи. Но и самые устойчивые перед 
слухами люди дрогнули после события в Национальном музее Каира, где с 1886 года 

покоились под неусыпным наблюдением специалистов останки фараона Рамзеса II.

...Вечер выдался на редкость влажным и жарким. Как обычно, зал саркофагов был 
полон посетителей. С наступлением темноты вспыхнул свет, и вдруг из саркофага 
Рамзеса II раздался резкий, протяжный скрежет. Люди увидели леденящую кровь 
картину: в стекле качнувшегося саркофага мелькнул перекошенный немым криком рот 

Рамзеса; тело его содрогнулось, лопнули стягивавшие его бинты, и руки, 
покоившиеся на груди, вдруг резко и страшно ударили в стеклянную крышку; 
осколки 
битого стекла посыпались на пол. Казалось, мумия, иссушенный и только что 
надежно запеленутый труп, вот-вот бросится на гостей. Многие из стоявших в 
первых рядах попадали в обморок. Началась давка. Ломая ноги и ребра, люди 
гроздьями посыпались с лестницы, ведущей из зала. Среди тех, кто выпрыгивал 
прямо из окон, такой толчеи не было, и проворству и ловкости их могли бы 
позавидовать и олимпийские чемпионы.

Утренние выпуски газет не пожалели красок, смакуя это событие, на все лады 
толкуя о проклятии фараона. Ученые заметно приглушили возбужденный газетный хор,
 
пояснив, что причиной события стали духота и влажность, изрядно накопившиеся 
тем 
вечером в зале. Мумии же предписан сухой, прохладный воздух гробницы.

Минуло тридцать пять лет со смерти Карнарвона, когда Джоффри Дин - врач 
госпиталя в Порт Элизабет (Южная Африка) - обнаружил, что симптомы болезни, от 
которой скончался лорд, а следом за ним те, кто ухаживал за больным, весьма 
напоминают "пещерную болезнь", известную медикам. Ее разносят микроскопические 
грибки, обитающие в организме животных, чаще всего летучих мышей, в 
органических 
отбросах и пыли. А уж чего-чего, а этого добра было предостаточно в фараоновых 
склепах. Те, кто первым срывал печать, и те, кто шел следом, вдыхали грибки. 
Болезнь эта заразная: вот почему ухаживавшую за лордом женщину ждала та же 
участь...

7 ноября 1962 года - четыре года спустя после сообщения Д. Дина - медик-биолог 
Каирского университета Эззеддин Таха собрал пресс-конференцию, на которой 
изложил журналистам суть своего открытия. В течение многих месяцев Таха 
наблюдал 
за археологами и сотрудниками музея в Каире и в организме каждого из них 
обнаружил грибок, провоцирующий лихорадку и сильнейшее воспаление дыхательных 
путей. Сами грибки представляли собой целое скопище болезнетворных агентов, и 
среди них - Aspergillus niger, обитающий в мумиях, пирамидах и склепах, 
тысячелетия остававшихся закрытыми для всего мира.

При этом Таха признался, что пока не в силах разгадать причины гибели каждой из 

всех жертв фараона, но, добавил он с легкой усмешкой, все эти загробные штучки