позади сумрачных, мохнатых елей, и в руках у них были острые боевые секиры. С 
другой стороны выстроились светлые стройные сосны, и их розовеющие стволы 
казались всадниками с устремленными в небо копьями. Эргель выехал вперед, и 
навстречу ему помчался Нольд, размахивая мечом. 

— Стой! — крикнул предводитель гномов, но противник не слышал его. Тогда Эргель 
увернулся и подставил свое копье под удар Нольда. В этот момент меч его 
переломился и упал на землю. Нольд повернулся и взглянул глаза Эргелю. Сломав и 
свое копье, Эргель запел священную песню гномов. Растерянно переглядываясь, 
гномы бросали на землю оружие и подхватывали эту мелодию. Вскоре вся армия пела,
 и сосны ответили тем же. Битва кончилась, не успев начаться. Три человека 
сошлись в центре долины. 

— Итак, твое решение, Эргель. Хочешь ли ты быть принцем Августа? — спросила 
королева Герана. 

— Нет! — ответил он. — Я возвращаюсь к людям. 

— Что скажешь ты? — обратилась она к Нольду. 

— Да! — ответил он. — Если ты добавишь к этому титулу еще одиннадцать остальных.
 

— Больше не будет войны меж деревьями, и нет нужды искать новых принцев, — 
молвила Герана, протягивая ему руки. 

Солнце спускалось к закату, и фигура Эргеля отбрасывала тень на лесную дорогу. 
Он шел дальше, и даже не заметил, как миновал пустой дом, в котором началась 
вся эта история. 
ОСЕННИЙ БАЛ 

Глубокой осенью в вечернюю пору одинокий всадник медленно двигался по 
заброшенной дороге среди пустынных холмов, озаренных печальным светом 
заходящего солнца. Вооружение, доспехи, запыленный плащ свидетельствовали о том,
 что путник принадлежал к немногочисленному братству странствующих рыцарей, 
которые, презрев суету и довольство светской жизни, искали вдохновения среди 
природы, стоит ли говорить, что чаще всего это были поэты и художники и потому 
их приключения и слава давали пищу фантазии. Действительные события или 
воплощения их грез ложились в основу мелодичных баллад, которые распевали на 
пирах и балах. Насмехаясь над странностями мечтательных чудаков, люди украшали 
себя их доблестями и служением идеалу. 

Гелар, как звали рыцаря, уже много лет скитался по дорогам, и земля, которая 
ложилась под копыта его коня, казалась ему близкой и родной, словно была его 
владениями, которые он объезжал, как заботливый хозяин. Ясные дни и непогода, 
яркость солнца и звездные ночи будто рождались в его душе и вместе с 
настроением уходили, оставляя его то радостным, то печальным. 

Осенью какая-то тревога поселялась в его сердце. Он спешил, погоняя коня, хотя 
никто не ждал его, и путь его не имел ни цели, ни конца. Дорога, по которой он 
ехал, раздваивалась, одна шла на юг, другая поворачивала на север. В сомнении 
рыцарь придержал коня, он увидел на северной дороге красные кленовые листья. 
Они казались угольками, упавшими на землю, чтобы зажечь бурую сухую траву. Меж 
тем поблизости не было видно ни одного дерева. Ветер или судьба бросили их на 
пути рыцаря? Но именно они повлияли на его выбор. Гелар направился к северу. 
Совсем уже поздно, когда солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом, он 
увидел прекрасную рощу, обнесенную узорчатой чугунной решеткой. За деревьями, 
одетыми в пышный золотой наряд, слышалась чарующая музыка, старинный парк был 
полон гостей. Среди аллей и полянок мелькали богато наряженые танцующие пары. 
Решетка высоких ворот, украшенная изогнутыми драконами, растворилась перед 
рыцарем, полыхнув огненным блеском золотых копий, венчающих ее верх. Слуги, 
молча поклонившись, приняли его коня и пригласили принять участие в празднике. 

Небольшой дворец в середине парка казался прозрачным. Огромные полукруглые окна 
размером почти во всю стену открывали богатое убранство дворца с 
многочисленными канделябрами, мраморной скульптурой, роскошными старинными 
картинами, как если бы это была гигантская беседка. Никто не обращал внимания 
на Гелара, никто не указал ему хозяев этого бала, но это не смутило рыцаря. 
Утолив голод и жажду у великолепных столов, уставленных фруктами и вином, 
рыцарь принял участие в веселье. Здесь никто не соблюдал этикета, гости 
танцевали кто как умел, поддаваясь чарующей мелодии и своему собственному 
порыву. 

Вскоре Гелар обратил внимание на прелестную женщину, стоявшую у колонны. 
Необыкновенные рыжие локоны спускались по ее плечам, бледное лицо с глубокими 
тихими глазами, тонкие руки, двигающиеся в такт музыке, словно она дирижировала 
невидимым оркестром, алый цвет ее платья словно впитал в себя краски закатного 
солнца. Заметив внимательный взгляд Гелара, она улыбнулась 

и кивнула ему. С бьющимся сердцем Гелар пригласил ее на танец. Ее звали