дом, был хорошо знаком с  аппаратом  и,  следовательно,  не  был  жертвой 
мошенничества, как утверждает автор  секретного  сообщения.  Естественные 
средства прокладывает путь чудесам, но не совершают их,  и  то,  что  там 
происходило способно  удивить  и  взволновать  самых  крайних  скептиков. 
Шрефер не использовал волшебный фонарь и занавес;  те,  кто   приходили к 
нему,  выпивали  приготовленный  им  пунш.  Формы,'которые    после этого 
появлялись при медитации были, так сказать, частично  материализованными, 
что  производило  впечатление  на   людей,   которые       пытались к ним 
прикоснуться.  Результат  был  аналогичен  эффекту  электрического  шока. 
Шрефер действовал добросовестно: он  верил  в  реальность   вызываемых им 
духов и покончил с собой, когда начал сомневаться в этом.                
     Лаватер, который тоже  умер  насильственной  смертью,  был  искренно 
предан спиритизму. В его подчинении было два духа; он принадлежал к  тому 
кругу людей,  которые  культивировали  каталепсию  с  помощью  гармоники. 
Формировалась магическая цепь: некий  слабоумный  служил  интерпретатором 
духа и писал под его контролем. Дух сообщал, что он еврейский  каббалист, 
который умер до рождения Иисуса Христа. В его откровениях были сведения о 
страданиях по ту сторону жизни. Он сообщал,  например,  что  душа  короля 
Франциска была принуждена считать все раковины улиток, которые существуют 
или могут существовать во всей вселенной. Он сообщил также, что  истинные 
имена трех Волхвов были не Каспар, Мельхиор  и  Бальтазар,  как  сообщает 
предание, а Врасафармион, Мельхиседек и Балеатрасарон. Дух также сообщил, 
что он наложил на самого себя епитимью, за то  что  испугал  своего  отца 
магическим мечом, и что он расположен подарить друзьям свой портрет.     
     По его требованию за занавесом были помещены бумага, краски и кисти; 
затем на занавесе можно было видеть очертания маленькой руки; было слышно 
легкое трение по бумаге. Когда это закончилось, все двинулись за  занавес 
и нашли там грубо исполненный портрет старого раввина, одетого в  черное, 
с белым воротником на плечах/и с черной ермолкой на голове. Для персонажа 
времен,  предшествовавших  рождению  Христа,   костюм     оказался весьма 
эксцентричным.                                                           
     Живопись  была  пачкотней,  напоминающей  работу  ребенка,   который 
забавляется, рисуя с закрытыми глазами.  Письменные  инструкции  медиума, 
инспирированные Габли-доном, по своей  темноте  соперничают  с  писаниями 
немецких  метафизиков.   "Атрибут   величия   не   должен   присваиваться 
необдуманно", - говорит этот авторитет. - "Величие производ-но от  Магов, 
имея в виду, что Маги были понтификами и  королями.  Когда  мы  совершаем 
смертный грех, мы оскорбляем величие Бога; мы раним Его как Отца, ввергая 
смерть в источники жизни. Источник Отца -это свет и жизнь; источник  Сына 
- кровь и вода, тогда как великолепие Святого Духа -это огонь  и  золото. 
Мы грешим против Отца ложью, против Сына - ненавистью, и  против  Святого 
Духа - распущенностью, которая является работой смерти и разрушения".    
     Добряк Лаватер воспринял эти сообщения как  непререкаемые   истины и 
когда он попросил  дальнейших  откровений,  Габлидон  сообщил  следующее: 
"Великий открыватель тайн грядет, он родится в следующем :веке. На  земле 
станет известна религия  патриархов;  она  объяснит  человечеству  триаду 
Агиона,  Гелиона,  Тетраграмматрна,  и  Спаситель,  чье   тело   опоясано 
треугольником,  будет  виден  на  четвертой   ступени     алтаря. Вершина 
треугольника будет красной и на нем будет девиз тайны: Venite  ad  patres 
osphar. Один из присутствовавших потребовал объяснить значение последнего 
слова и медиум написал без всяких объяснений следующее: Alphos,  M:Aphon, 
Eliphismatis. Некоторые толкователи заключают, что Маг, явление  которого 
было возвещено, будет носить имя Мафон и  он  будет  сыном   Элифизмы, но 
такое прочтение, пожалуй, несколько умозрительно.                        
     Нет ничего более опасного, чем мистицизм, потому что мания,  которую 
он вызывает, ставит в тупик все комбинации  человеческой  мудрости.  Тот, 
кто нарушает равновесие мира, просто дурак; и безрассудное  дело  маньяка 
это то, чего не могут предвидеть самые  великие  люди.  Архитектор  храма 
Дианы в Эфесе заслужил себе вечную славу. Но  свои  расчеты  он   вел без 
учета Герострата; Жирондисты  не  предвидели  Марата.  Что  нужно,  чтобы 
изменить равновесие мира, спрашивал Паскаль  по  поводу  Кромвеля.  Ответ 
таков - пятнышко пыли, случайно попавшие во внутренности человека.       
     Так великие события приходят  по  причинам,  которые  сами   по себе 
ничтожны. Когда какой-либо храм цивилизации рушится, это всегда дело  рук 
слепца, подобного Самсону, потрясшего  колонны  святилища.  Самый  жалкий 
проповедник, принадлежащий к подонкам общества, страдает от бессонницы  и 
считает себя избранным избавить мир От антихриста. Он закалывает  Генриха 
IV и открывает ужаснувшейся Франции имя  Равальяка.  Немецкие  чудотворцы 
считали Наполеона Аполлоном, упомянутом в Апокалипсисе, и один неофит, по 
имени Штабе, выступил, чтобы убить  военного  Атласа,  который  в  данный 
момент нес  на  своих  плечах  мир,  выхваченный  из  хаоса   анархии. Но 
магнетическое влияние, которое  император  называл  своей  звездой,  было 
сильнее, чем фанатический импульс немецких оккультных  кругов.  Штабе  не 
смог или не осмелился ударить; Наполеон сам допрашивал его, удивился  его 
решительности и смелости. Будучи императором, и понимая свое величие,  он 
не мог бы унизить нового Сцеволу прощением.  Он  показал  свое  уважение, 
приняв его всерьез и позволив ему застрелиться.                          
     Карл Занд,  который  убил  Коцебу,  тоже  был  несчастным  покинутым 
ребенком мистицизма, введенным в заблуждение тайными обществами,  которые 
вооружали месть кинжалами. Коцебу был достоин палки, оружие Занда сделало