госпоже де Монтеспан. Маркиза во время службы стояла на коленях. Священник
прочел отрывок из Евангелия, держа книгу у нее над головой, а затем
произнес заклинание: "..дабы королева была бесплодна, дабы король покинул
ее ложе и пришел ко мне, дабы дал он мне все, что попрошу я для себя и для
моих родственников... дабы, охваченный страстью вдвое сильнейшей, нежели
прежняя, король покинул Лавальер и больше ни разу не взглянул на нее; и
дабы, когда королева будет отвергнута, я смогла стать женой короля". Всю
эту церемонию повторили трижды; последний раз - в церкви. Священник вырвал
сердца у двух голубей, положил их на алтарь и окрестил именами короля и
маркизы де Монтеспан. Голубь - символ страсти, священная птица не только
Христа, но и Венеры. В том же году маркиза де Монтеспан стала любовницей
Людовика XIV.
  Однако положение ее казалось шатким, и вскоре маркиза вновь обратилась к
Ла Вуазен за помощью. Отслужили еще несколько месс, причем священник
положил на алтарь под потир любовные талисманы и благословил их. Это были
медальоны, наполненные порошком из сушеных бородавок, крови летучей мыши и
шпанских мушек. После мессы королевская фаворитка забрала талисманы и
подсыпала их содержимое в пищу королю.
  В 1673 году над маркизой де Монтеспан нависла опасность: у нее появилась
серьезная соперница. Чтобы справиться с критической ситуацией, Ла Вуазен
пригласила зловещего и таинственного аббата Жибора, которому в то время
было уже за шестьдесят. Обрюзгшее, чувственное лицо этого высокого,
крепкого старика было обезображено косоглазием и густо испещрено синими
прожилками вен. Жибор отслужил три мессы над обнаженным телом маркизы де
Монтеспан, которое использовал вместо алтаря, поместив потир ей на живот.
  Дойдя до освящения даров, аббат перерезал горло ребенку, наполнил кровью
потир и, добавив муку, изготовил гостию. После освящения этой чудовищной
просфоры маркиза де Монтеспан произнесла заклинание (либо его прочел от ее
лица сам Жибор):
  "Астарот, Асмодей, князья согласия, заклинаю вас принять в жертву этого
ребенка, а взамен дать мне то, о чем я прошу: чтобы король и дофин не
лишили меня своей дружбы, чтобы принцы и принцессы при дворе воздавали мне
почести и чтобы король не отказывал мне, о чем бы я ни попросила его ради
моих родственников и моих верных слуг".
  Затем де Монтеспан забрала с собой освященную просфору и немного крови
ребенка и подмешала их в пищу королю.
  И все же она не чувствовала себя в безопасности. А потому в 1676 году,
когда в Париже вспыхнул бунт из-за того, что дети часто стали исчезать без
вести, маркиза снова призвала на помощь Жибора. Вышеописанную церемонию
повторили еще три раза в часовне Ла Вуазен; первую мессу Жибор отслужил на
теле де Монтеспан, а вторую и третью - на теле самой хозяйки дома. Дочь Ла
Вуазен, Маргарита, присутствовала на мессах такого рода и впоследствии
рассказала о том, как они проходили. Женщина, заказавшая мессу,
раздевалась донага и ложилась на тюфяк на алтаре. Ноги она сгибала в
коленях или свешивала вниз; голову клала на подушку; руки расставляла
крестом и в каждой руке держала по черной свече. Грудь ее покрывали
передником с изображением креста, а на живот ставили потир. Дойдя до
освящения даров, священник перерезал горло ребенку, а просфору освящал над
гениталиями женщины. "Сколько раз священник целовал алтарь, - сообщила
Маргарита, - столько раз он целовал и ее тело, а просфору освящал над ее
гениталиями, в которые вставлял маленький кусочек гостии. В конце мессы
священник входил (inibat) в женщину и, погрузив руки в потир, омывал ее
половые органы"*.
  Однако этот ритуал не сработал, и в 1679 году, доведенная до отчаяния
страстью короля к другой женщине, маркиза де Монтеспан прибегла к
смертоносной магии. Жибор отслужил заупокойную мессу по королю и прочел
заклинания, которые должны были погубить монарха. Когда не подействовало и
это, маркиза организовала заговор с целью отравить короля. Заговор
провалился: в марте 1679 года Ла Вуазен была арестована. Мадам де
Монтеспан не предстала перед судом: ее не стали ни в чем обвинять, и
король, по-видимому, желая избежать скандала, обращался с нею учтиво, но
весьма прохладно. В 1691 году она покинула двор. С годами маркиза стала
чрезвычайно набожной, вела аскетичную жизнь и занималась
благотворительностью, но до конца своих дней боялась смерти и темноты.
  Жибор был заточен в Безансонском замке, где провел три года, прикованный к
стене, после чего умер.
  Был ли Жибор убежденным сатанистом, нам неизвестно, но это кажется весьма
вероятным. Правда, мессы, которые он служил, были только средством для
возбуждения любовной страсти, а не дьявольскими литургиями. Однако черные
свечи, черные занавеси на стенах часовни, обращения к демонам Астароту и
Асмодею, принесение в жертву детей, осквернение Святых Даров и смешение
святости с чувственностью сближают ритуалы Жибора с настоящей черной
мессой - литургией во славу Дьявола.
  В XVIII-XIX веках рассказы об оргиастических кощунствах и извращениях во
время сатанинской мессы доходят до полной непристойности: участники таких
ритуалов подвергают сексуальному надругательству неприлично искаженные
образы Христа и Девы Марии (либо большие освященные просфоры, разломанные
пополам). Священник почти не отклоняется от ортодоксального текста
католической мессы, однако вместо "Бог" произносит "Сатана", и вместо
"добро" - "зло". Некоторые части мессы читаются задом наперед. Смысл