| |
всякий интерес… Я вас уверяю, что там, по ту сторону бытия, ровным счётом
ничего нет. И слава Богу! Мне было бы неприятно, если бы моя неприкаянная душа
в одиночестве витала в каком то пространстве».
Первый раз Франсуаза вышла замуж в 1957 году за крупного издательского
деятеля Ги Шеллера, который на 20 лет был её старше. Но размеренная семейная
жизнь оказалась не для её буйного нрава. Сама она рассказывает, что однажды
после нескольких месяцев супружества вернулась домой и застала мужа, мирно
читающего на диване газету. Эта картина до такой степени поразила молодую
женщину своей серостью и обыденностью, что она упаковала чемоданы и ушла
навсегда без сцен и истерик. Справедливости ради стоит добавить — её поступок
не особенно огорчил покинутого мужа. Личная жизнь с того достопамятного дня у
Франсуазы не сложилась. Несмотря на бурные романы, она так и осталась одна.
Правда, от второго брака у Саган в 1962 году родился сын, которого писательница
обожает и считает самым близким человеком.
Этот личный жизненный опыт и множество «маленьких трагедий»,
разыгрывавшихся у неё на глазах в богемно элитарной среде Парижа, определили
характер произведений, последовавших после нашумевшей повести о Сесиль. Саган
всегда пишет только о богатых, о тех, кто «на самом верху», кому не нужно
«забивать себе голову» расчётами о доходах и расходах. Герои её новых книг
мучаются поражениями в любви, предательством в дружбе, непонятной тоской от
быстро уходящей молодости. Один критик написал о Саган, что её книги
представляют собой светский коктейль цинизма, эгоизма, лиризма с большой долей
«пофигизма». Но писательница по прежнему остаётся законодательницей мод ладно
скроенного чтива, которое не стыдно обсудить в приличном обществе. Её тема —
проблемы отношений между людьми — всегда будет интересна и домохозяйке, и
бизнесмену, и музыканту.
Сама Саган осознает несоразмерность своей славы и таланта. Она
утверждает, что стремление сохранить своё место в истории — признак мужского
начала, а её, как женщину, посмертное признание не волнует. И всё же в её
высказываниях, в поисках новых форм и литературных жанров едва проступает
скрытое желание наконец то превзойти себя. И окружающим, и критикам кажется —
ещё чуть чуть, ещё рывок — и гениальная книга окажется на столе у читателя.
В 1991 году Франсуаза опубликовала небольшой роман «Давид и Бетштабе»
(всего 100 страниц). Он основан на эпизодах легенды о царе Давиде. Библейский
сюжет призван был придать новой сагановской истории универсальный характер,
застолбить место среди богов человеческой культуры. Роман открывается
предисловием известного израильского политического деятеля Шимона Переса и
вышла в специальном издании для библиофилов коллекционеров: роскошные, редкие
иллюстрации, пышное художественное оформление, тираж — всего 599 экземпляров и
все пронумерованы, а некоторые лично подписаны автором. Каждый том стоил
десятки тысяч франков. Книжное шоу Франсуазы Саган было отрежиссировано по всем
законам рынка, однако знаменательным событием в литературной жизни роман не
стал. Шедевр так и остался в будущем.
«Мой любимый писатель Пруст (кстати, настоящее имя нашей героини
Франсуаза Куарез, а псевдоним Саган взят в честь героини её кумира из романа „В
поисках утраченного времени“) перестал вести нормальный образ жизни из за астмы
и только писал. У меня нет астмы, это здорово мне мешает…» Ну что ж? Если дело
в приоритетах, то литература ещё долго не потеснит у нашей героини страсть к
острым ощущениям. Последний скандал, связанный с именем Саган, разразился в
1995 году. Писательницу приговорили к большому штрафу и тюремному заключению за
употребление кокаина. Правда, уважая её возраст и заслуги, наказание она
отбывала условно, однако возмущению Франсуазы Саган не было предела. «Если в
Японии есть клубы… где меня встречают цветами и оркестром, то во Франции ко мне
относятся как к маленькой преступнице. Я никогда не отрицала, что принимала
наркотики. Но я взрослый человек и хочу иметь право разрушать себя, если мне
того хочется».
Впрочем, талант Франсуазы особенный. Он — в её органичном отношении к
жизни и к литературе. Она всегда делает то, что хочет, она по настоящему
свободный человек — свободный от надрыва, от непосильного труда, от диктата:
будь то диктат общества или диктат любимого дела. «Я пишу инстинктивно, как
живу или дышу». Наверное, поэтому её книги многим людям, погрязшим в
обязательствах, долгах, суете, нужны как глоток свежего воздуха. Наверное,
поэтому у Саган множество друзей.
Юношеский восторг перед Сартром у Франсуазы перерос в тёплые чувства к
кумиру её молодости, в глубокое понимание его сложного творческого пути. В 1980
году Саган опубликовала открытое письмо к Сартру, в котором назвала его самым
честным и умным писателем своего поколения. Помимо общих литературных интересов
этих двух знаменитых французов связывали общие шалости. Однажды Франсуаза со
смехом рассказала журналистам, что столкнулась с Жан Полем нос к носу… в некоем
«доме свиданий». Каждый пришёл туда со своим спутником. Они часто вместе
обедали в ресторанах. И поскольку к концу жизни писатель почти ослеп, Франсуазе
разрешалось резать для него на тарелке мясо.
Многолетняя интимная дружба связывала Саган и с бывшим президентом
Франции Франсуа Миттераном. Писательница гордилась, что за годы их общения они
никогда не говорили о политике.
Однажды Саган призналась, что её бабушка со стороны отца была русской, а
потому свою склонность к игре и авантюрам она объясняет «русскостью». Возможно,
и страстная любовь отечественного читателя к Франсуазе объясняется этим почти
забытым фактом родства. Во всяком случае, на необъятных российских просторах
Саган — имя популярное.
|
|
