идолопоклонников, которые кормят у себя дома, как бы пенатов, какихто змей с 
четырьмя короткими лапами наподобие ящериц с черным и жирным телом, имеющих не 
более 3 пядей (60—70 см) в длину и называемых гивоитами. В положенные дни люди 
очищают свой дом и с какимто страхом, всем семейством благоговейно поклоняются 
им, выползающим к поставленной пище. Несчастья приписывают тому, чье 
божествозмея было плохо накормлено» (С. Герберштейн. Записки о Московитских 
делах. СПб., 1908, с. 178).
      Итак, можно с уверенностью сказать, что реальные звероящеры, причем 
нескольких видов (как хищные подводные, так и одомашненные наземные), весьма 
неплохо чувствовали себя еще несколько столетий назад, дожив, таким образом, 
почти до наших исторических времен (ведь от описываемых событий нас отдаляет 
жизнь какихто восьми поколений!)
      Но что же случилось потом? Почему эти столь, казалось бы, почитаемые и 
священные животные все же не дожили до наших дней? Скорее всего, именно поэтому 
и не дожили, что были уж слишком почитаемыми! И вновь обратимся к летописям. 
Дело в том, что для насаждаемого в XI—XVI веках в северозападных русских 
землях христианства языческий богящер, безусловно, являлся наиболее опасным 
идейным противником, т.к. убедить людей отречься от хорошо знакомого им 
могучего и обожествленного животного было невозможно. Выход в создавшейся 
ситуации мог скорее всего быть только один: беспощадное физическое истребление 
всех священных животных и одновременно полное искоренение всякой памяти о них. 
Именно поэтому ящеры именуются в христианских летописях не иначе как 
«богомерзкие и бесноватые речные чародеи», «исчадья ада» и «диавольские гады». 
Такие эпитеты означали для реликтовых животных однозначный смертельный приговор.
 Расправа с «подводными царями» была беспощадной. Первым делом, видимо, 
расправились с одомашненными маленькими тварями, а затем уж принялись и за 
хищных речных. Летописи весьма живописно повествуют о конкретных шагах в этом 
направлении.
      Так, рукопись Большой Синодальной библиотеки XVII века, известная среди 
специалистов как «Цветник», повествует: «Наше же христианское истинное слово… О 
сем окоянном чародеи и волхве — яко зло разбиен бысть и удавлен от бесов в реце 
Волхове и мечтанми бесовскими окоянное тело несено бысть вверх по оной реце 
Волхову и извержено на бег против волховнога оного городка, иже нне зовется 
Перыня. И со многим плачем от невеглас ту погребен бысть окоянный с великою 
тризною поганскою. И могилу ссыпаша над ним вельми высоку, яко есть поганым».
      В «Цветнике» весьма красноречиво говорится, что «коркодил» плыл не вниз, 
а вверх по течению реки, т.е. он был живой, затем какимто образом был 
«удавлен» в реке, возможно, умер естественной смертью, но скорее всего был, 
видимо, все же убит христианами, после чего его прибитое к берегу тело было с 
величайшей торжественностью захоронено местными язычниками. Нещадное 
истребление речных ящеров шло одновременно с весьма активным переубеждением 
жителей, что «коркодил» — это никакой не бог, а всего лишь обычный, хотя и 
весьма «отвратный» зверь. Вспомним уже упоминавшийся нами выше отрывок об 
антиязыческих «Беседах Григория Богослова об испытании града», где 
недвусмысленно говорится, что некие люди приносят жертвы («требы творят») в 
честь живущего в реке и нарицаемого богом обыкновенного зверя.
      Скорее всего, по мере христианизации северозападных окраин России на ее 
реках и озерах были уничтожены и последние представители древнего рода речных 
ящеров. Возможно, что, с точки зрения господствующей идеологии той поры, все 
было сделано совершенно правильно. И все же мне откровенно жаль, что наши 
соседи по исторической эпохе — ящеры были полностью истреблены и не дожили до 
сегодняшних дней, оставшись лишь на страницах летописей, в былинах и сказаниях 
о временах минувших!
      Впрочем, кто знает…
      
В ВОЗДУХЕ — ГИГАНТЫ
      
      
Жил да был Змей Горыныч
      
      Этнограф и историк Иван Кириллов предполагает, что когдато это было 
вполне реальное существо, обитавшее на территории России.
      Кириллов с усмешкой называет себя «драконоведом». Уже много лет он 
занимается изучением мифов и легенд об этом существе. И однажды пришел к выводу,
 что у Змея Горыныча из русских сказок вполне мог быть живой прототип.
      — Все началось с того, что я решил уточнить происхождение крылатого змея 
на гербе Москвы, — рассказывает Иван Игоревич. — Всадникзмееборец впервые 
появился на гербе Московского княжества при Иване III. Сохранилась печать 
великого князя Ивана (1479 год), на которой изображен воин, поражающий копьем 
маленького крылатого дракона. Вскоре изображение этой сценки стало известно 
любому жителю России. Копьеносца начали чеканить на самой мелкой монете. Потому,
 кстати, ее и прозвали в народе «копейка»…
      Многие исследователи воспринимают изображение Георгия Победоносца, 
пронзающего Змея, как красивый художественный образ, символизирующий 
противоборство Добра и Зла. Он тоже когдато так думал. Но однажды ему попалось 
изображение фрески XII века из церкви Святого Георгия в Старой Ладоге. И там 
есть всадник с копьем, но на той фреске крылатого змея не убивают, а тащат на 
веревочке, словно пленника или домашнее животное.
      Это изображение, появившееся много раньше, чем официальный герб Московии, 
привносит, по мнению Кириллова, новые смысловые элементы в привычную картинку с