октября в посольство пришла следующая телеграмма: «Послу фон Папену. Совершенно 
секретно. Предложение камердинера английского посла примите, соблюдая все меры 
предосторожности. Специальный курьер прибудет в Анкару 30 до полудня. О 
получении документов немедленно телеграфируйте. Риббентроп».
      Курьер доставил деньги в указанный срок, а в 10 часов вечера Базна тайком 
пришел к Мойзишу. Он передал ему две пленки и потребовал деньги. Но Мойзиш, 
пересчитав деньги на глазах у Базны, спрятал их в сейф, заявив, что отдаст 
банкноты только после того, как пленки будут проявлены. Базна принял условие, и 
Мойзиш отправился и фотолабораторию, где его уже ждал фотограф. Когда пленки 
были проявлены, Мойзиш взял лупу и прочел один из документов, начинающихся со 
слов: «Совершенно секретно. От Министерства иностранных дел посольству 
Великобритании. Ангора». Документ был чрезвычайно важный, а о его подлинности 
говорит тот факт, что в нем использовалось старое название турецкой столицы 
Анкары, которым никто, кроме англичан, не пользовался.
      Вернувшись к себе в кабинет, Мойзиш молча протянул Базне пакет с деньгами,
 договорился о следующей встрече и вернулся в фотолабораторию. К утру он 
положил на стол фон Папена 52 секретных английских документа. Большую часть из 
них составляли телеграммы из английского МИД в посольство в Анкаре, касавшиеся 
отношений между Лондоном, Вашингтоном и Москвой, другие раскрывали объем 
поставок вооружения СССР союзниками. Просматривая снимки, фон Папен то и дело 
повторял: «Невероятно!.. Непостижимо!..», после чего приказал срочно отправить 
текст документов шифровкой в Берлин, а сами пленки послать дипломатической 
почтой.
      В тот же день в 10 часов вечера Базна, получивший в немецком посольстве 
псевдоним Цицерон, снова пришел к Мойзишу и передал ему очередную катушку с 
пленкой. Мойзиш сказал, что у него сейчас нет денег, чтобы расплатиться, на что 
Базна ответил:
      – Ничего, 30 тысяч фунтов стерлингов за эту и следующую пленки вы 
отдадите мне в очередную встречу. Вы ведь сами заинтересованы, чтобы я был 
доволен.
      На этот раз содержание английских документов оказалось еще более 
сенсационным. Так, в одной из телеграмм говорилось о серьезных трудностях в 
отношениях между союзниками на конференции министров иностранных дел в Москве, 
о чем Черчилль сообщил на закрытом заседании палаты общин. Эти документы, как и 
предыдущие, были немедленно зашифрованы и посланы в Берлин.
      В Берлине документы Цицерона вызвали настоящую сенсацию. Но если 
начальник VI отдела РСХА Шелленберг и его шеф Кальтенбруннер считали их 
подлинными, то Риббентроп, напротив, полагал, что это английская дезинформация. 
Все это привело к тому, что, по признанию Кальтенбруннера, использование 
информации Цицерона оказалось фактически невозможным изза межведомственных 
разногласий. Но один важный результат все же был получен. Дело в том, что на 
многих телеграммах стояли дата и время их отправления. Это обстоятельство 
позволило немецким дешифровальщикам вскрыть английский дипломатический код.
      Между тем для Мойзиша наступили горячие дни. Из Берлина его засыпали 
телеграммами с вопросами: как Цицерон получает документы, как их фотографирует, 
есть ли у него помощник и, самое главное, как его настоящее имя? (Йенке забыл, 
как звали его бывшего слугу, а сам Базна представился Мойзишу Пьером). 6 ноября 
Мойзиш получил указание немедленно вылететь в Берлин для доклада 
Кальтенбруннеру и Риббентропу.
      Он подробно доложил своим начальникам о Цицероне, но это ничего не 
изменило. Риббентроп попрежнему считал Цицерона подставой англичан, а 
Кальтенбруннер настаивал на подлинности передаваемой им информации. Пробыв в 
Берлине три недели, Мойзиш вылетел обратно в Турцию, получив заверение 
Кальтенбруннера в том, что 200 тысяч фунтов стерлингов для оплаты услуг 
Цицерона будут немедленно высланы ему в Анкару.
      За декабрь 1943 года Базна передал Мойзишу документы, в которых 
содержались решения Каирской и Тегеранской конференций, сроки операции 
«Оверлорд», планы массированных воздушных ударов по Балканам и многое другое. 
Но к концу декабря слухи о существовании немецкого агента в посольстве 
Великобритании в Анкаре достигли спецслужб союзников.
      В результате меры безопасности в посольстве были усилены, а к Мойзишу в 
качестве секретарши внедрили агента американской разведки – немку Корнелию Капп.
 Ей удалось установить, что агент существует, что его псевдоним Цицерон, но 
больше ничего узнать она не смогла.
      Тем временем Базна, хотя и с большими трудностями, но продолжал добывать 
документы из посольства. В результате к апрелю 1944 года он получил от Мойзиша 
более 300 тысяч фунтов стерлингов. Поэтому, когда он узнал, что 6 апреля 
Корнелия Капп бежала к американцам, то решил больше не рисковать и прекратить 
шпионскую деятельность.
      Сообщив об этом Мойзишу, Базна 30 апреля уволился из английского 
посольства, рассчитывая после войны зажить жизнью богача. Его мечтам не суждено 
было сбыться – все банкноты, кроме первых 20 000 фунтов, которые он получил от 
Мойзиша, оказались фальшивыми. Это вскрылось, когда Базна решил приступить к 
строительству гостиницы в Стамбуле. В результате он разорился и долгое время 
выплачивал долги, образовавшиеся после оплаты счетов фальшивками.
      В 1961 году Базна не придумал ничего более умного, чем отправиться в ФРГ 
и добиться от федерального правительства компенсации на ту сумму, на которую 
его обманули нацисты. Вполне понятно, что в ответ на это требование он получил 
вежливый, но твердый отказ.