придерживался традиционного построения сюжета. Он просто показывал жизнь, жизнь 
без прикрас.
      При жизни Франсуа Трюффо о его любовных связях почти не писали. Он 
довольно умело скрывал их. Только самые близкие люди были посвящены в его 
амурные дела.
      Первой любовью Трюффо стала Лилиан. Ему было 14 лет, он совал ей 
записочки в шорты и впервые поцеловал на лестнице. Если вспомнить фильм 
«Карманные деньги», становится ясно, насколько автобиографична эта картина. 
Патрик – несомненно – сам Трюффо, с тем самым первым поцелуем.
      А его первой женщиной в те же 14 лет стала некая Женевьева Сантен, по 
профессии секретарша. Открытие было не самым лучшим, но, утешаясь, он написал 
своему другу: «В следующий раз все получится лучше».
      Повидимому, «лучше» получилось с мль Риккерс, психологом, которая 
помогла ему вырваться из исправительного центра для несовершеннолетних (куда 
его поместил отчим), такого же, какой он потом покажет в «400 ударах».
      Будучи уже увлеченным кино юношей, Трюффо познакомился с Лилиан Литвин 
(кстати, в его жизни будет не меньше пяти Лилиан). Символично, что 
познакомились они в здании кинотеатра. Впервые он встретил женщину, которая 
любила кинематограф так же страстно, как и он. Но Франсуа испытывал к ней столь 
бурные чувства, что она в панике отказывалась с ним видеться. Он пытался 
покончить с собой. Лилиан спасла его, ухаживала за ним, потом бросила. Какието 
ее черты можно найти в Колетт из фильма «Любовь в 20 лет». Исполнительница этой 
роли МариФранс Пизье была внесена в его донжуанский список. Но это позже, а 
тогда, после Лилиан, он встречался с актрисой Лаурой Марри и отправился к ней 
на родину – в Италию.
      Здесь же на Венецианском кинофестивале Франсуа познакомился с дочерью 
крупного продюсера Моргенштерна, Мадлен. Им обоим было по 24 года. В Париже они 
сочетались браком в мэрии XVI округа. Это, однако, не помешало Франсуа 
влюбиться в актрису Бернадетту Лаффон, которая снималась у него в «Шантрапе». 
Бернадетта находила, что он похож на Бонапарта, стоящего на мосту Арколь. «Они 
в тот период находили все, что угодно, друг в друге, – писала «Париматч». – Не 
оценивал это только муж Бернадетты – Жерар Блен».
      Как известно, Трюффо в режиссуру пришел из критики, и теперь ему надо 
было доказать, что он лучше тех, кого прежде с такой яростью критиковал. Он 
снимает много, и так же множились его романы, ровно по числу фильмов. Франсуа 
был не в силах пропустить ни одну актрису, которая играла в его картинах. Это 
Мари Дюбуа («Стреляйте в пианиста»), Франсуаза Дорлеак («Нежная кожа»), Клод 
Жад («Украденные поцелуи» и «Семейный очаг», а много позднее «Ускользающая 
любовь»).
      С Катрин Денев он встретился на съемках «Сирены с "Миссисипи"», а потом 
снял в одном из лучших для них обоих фильме «Последнее метро». Их отношения 
были довольно бурными. Денев хотела ребенка, а он не соглашался. Он готов был 
развестись с Мадлен и жениться на ней, но тут уж Катрин сказала «нет». Кстати, 
гжа МоргенштернТрюффо весьма снисходительно относилась к увлечению своего 
мужа. Она справедливо считала, что все это «не серьезно», что он все равно 
вернется к домашнему очагу. Трюффо назвал один из своих фильмов, «Семейный 
очаг», полный, как часто у Трюффо, автобиографических подробностей.
      Во время съемок «Жюля и Джима» Франсуа Трюффо увлекся Жанной Моро, 
игравшей героиню «любовного треугольника». Роман был бурным и недолгим. Моро 
бросила Трюффо и уехала сниматься у Джозефа Лоузи в «Еве». Когда они 
встретились снова, Франсуа был печален, настроен меланхолически…
      Утешился Трюффо с Джулией Кристи, которая снималась у него в «451° по 
Фаренгейту»: «Жюли была первая женщина в моей жизни, носившая миниюбки», – 
напишет он позднее. И этот роман оказался недолгим – равно как и съемочный 
период фильма.
      Непродолжительным оказался и его роман с Кики Мэркхам, которая снялась в 
его фильме «Две англичанки и континент». По окончании съемок он расстался с ней.
 Объяснил это Трюффо так: «Во время съемок девушка или женщина чувствует 
волнение, страх, они подчиняются тебе, в поисках поддержки поворачиваются к 
тебе, готовые уступить».
      Надо думать, что Трюффо был близок не столько с артистками, сколько с их 
героинями, созданными его фантазией. Все признают, что во время съемок Трюффо 
был обворожителен. После – терял эти качества. Он много работал, но у него 
хватало времени на все – на любовь, на чтение сценариев, руководство компанией 
«Фильмы Кароссы», на обеды, походы в кино, на женщин. Трюффо сознавался, что 
ему скучно в мужской компании после семи вечера.
      Женщины вообще занимали в жизни Трюффо очень большое место. Франсуа 
написал однажды: «Почему женщины не желают нас так же, как мы их, лишь за то, 
что эти женщины из себя представляют: горбатых изза горба, буржуазок изза 
шляпок, шлюх изза бедер, добродетельных за их достоинства, толстух изза их 
жировых складок, худых изза их костей». Актер ЖанКлод Бриали вспоминал, что 
Трюффо частенько, стоя у стеклянной витрины с внутренней стороны, любил 
наблюдать, как по тротуару шествовали нескончаемые пары стройных ног, и, 
вздыхая, говорил: «Еще одна, которая никогда не будет моей!..» Он мог 
преследовать незнакомую женщину по людным улицам, не заговаривая с ней, 
сторонясь, если она оборачивалась, а потом выпытывать ее адрес и телефон у 
какогонибудь бармена. Друзья рассказывали, что, когда в компании заходила речь 
о женщинах, Франсуа неизменно возводил глаза к небу, чем вызывал общую улыбку. 
«Франсуа, – говорил Серж Руссо, – всегда был влюблен, и почти всегда 
безнадежно». А вот свидетельство одной из тех, которые любили Трюффо: «Он